-298-

Александр
 

10 марта 1893, Петербург

Дражайший братец мой!

Не так скоро дело делается, как мы с Вами предполагали, ибо на свете существуют товарищи министров. Твое чиновничье дело совсем готово. Департамент сделал от себя все и окончательно и бесповоротно определил тебя на службу. Но ты еще не утвержден товарищем министра. "Дело" о тебе и журнальное постановление о твоем определении находятся у него в квартире для подписи. Когда он подпишет и возвратит в департамент, тогда тебе и напишут паспорт. Вчера, 9-го, я был в департаменте. Секретарь все тот же любезный и все так же благоговеет перед тобой. Он уже приготовил все и даже показал мне заготовленный бланк для твоего паспорта. Как только из высших сфер возвратится твое "дело", так он сию же минуту впишет в бланк твое знаменитое имя, подпишет, даст подписать Рагозину или кому другому и о сем счастливом моменте известит меня по телеграфу. На всякий же случай рекомендовал мне зайти в департамент дня через три. Я пойду туда в пятницу, 12 марта, и в пятницу же с курьерским уведомлю тебя; может быть, тебе повезет и я вышлю тебе паспорт в Серпухов, а может быть, товарищ министра продержит тебя в звании бродяги еще недельку. В субботу, независимо от посыла паспорта заказным в Серпухов, мое письмо будет уже на Лопасне. Можешь посылать за ним.

Осчастливь уведомлением, жив ли ты, здоров ли и не тянет ли тебя становой за бесписьменновидность? Как здоровье сестры и родителев? Купил ли отцу календарь? Что браты?

Я изготовил большую работу по фотографии[1] в громадном формате: приготовил несколько снимков из быта училища слепых. Снимки эти пойдут на выставку в Чикаго. Если поедешь в Чикагу, то в лице их встретишь "дым отечества" и "сближение".

Семья здорова. Ребята -- тоже, особенно Мишка -- цветет, живет, жрет и исполнен жизнерадостности. Гагара сильно уступает могуществу чахотки, не дает спать по ночам кашлем и проводит, по-видимому, довольно спешно свою кандидатуру на Елисейские поля. Д-р Липский находит ее безнадежной и думает, что весна с ее резкими переменами погоды сделает свое разрушительное дело довольно быстро. Коплю деньги на "погребальные свечи мерцали"... Нанял дачу недалеко от Питера и перевезу ее, как только будет возможно. Дача теплая.

В "Северном вестнике" рассказ мой принят. К 15-му марта обещали дать аванс в 50 руб. Спасибо тебе за хлопоты. Нового и доброго пока еще я не произвел. Много дум в голове, но мало изложено на бумагу. Репортерство ради хлеба отнимает много времени.

В Питере ходят слухи, что ты на Красной горке женишься. Меня спрашивают, когда будет сватьба. О невесте не спрашивают -- вероятно, она объект уже достаточно определенный. Позови меня на сватьбу и радуйся. Слухи эти подтверждают, что ты еще не вышел из моды и что публика тобою интересуется.

Also {Итак (нем.).} -- до пятницы. Будь здрав и, если есть время, черкни мне пару строк, хотя бы даже без всякого содержания.

Мои тебе кланяются.

В редакции идут кавардаки. Суворин-fils одного сотрудника изгнал совсем, а двум заслуженным понизил заработную построчную плату. Возмущение и бурление всеобщее.

Больше пока никаких.

Поклоны обычные.

Твой Гусев.