-175-

Александр
 

18 февраля 1888, Петербург

Гейним, кто дерзнул сказать тебе, что я работаю в "Гражданине"? И как твоих гигантских мозгов хватило на то, чтобы поверить и задавать мне вопрос? Разве ты не знаешь, что почетнее писать в кабаках кляузы, нежели работать в сем органе? Итак, извинись и впредь не подозревай неповинного в паскудствах.

Спасибо за скорый ответ. Радуюсь, что ты, хотя и неказисто, но все-таки здравствуешь. Здравствуй и впредь, а на юге постарайся воспользоваться наибольшим количеством благорастворения воздухов.

Сообщи мне, буде не секрет, что ты теперь еси; на каких условиях работаешь в "Северном вестнике" и где еще работаешь, а также -- что ты с собою намерен делать вообще в отношении сапогов и в рассуждении общего строя будущей жизни (не загробной только)? Ты так упорно замкнулся в себя, что я ни черта о тебе не ведаю. Если эти вопросы праздны, то можешь и не отвечать. Я спрашиваю не из любопытства, а в качестве фратера.

С своими полипами гумозными я решил: едут они 1-го апреля в Тулу на дачу. Дача уже нанята близ Тулы у знакомых за 60 руб. в лето с фруктовым садиком и лесом. Едет Анна с обоими ребятами и с нянькой. Я сажусь на холостое положение и ресторанные обеды. По предначертанному маршруту они приедут утром в Москву и в тот же день, в 8 часов вечера уезжают в Тулу. День проведут у бабушек, ибо без этого обойтись невозможно и, если внучки проедут Москву мимо, бабушки, пожалуй, обидятся. Мне же лично было бы выгоднее отправить их из Питера прямо на место по билетам прямого сообщения. Сообщаю тебе это для того, чтобы уверить тебя, что я лично не имею ни малейшего желания усладить твое существование присутствием своей семьи. Могу в утешение сообщить тебе новость: с нынешней недели я начинаю помаленьку уплачивать многострадальному Глебу-портному свой гигантский долг. Завтра высылаю ему 5 р. и думаю впредь продолжать в том же духе.

Буренин возрадовался твоей большой вещи и велел тебе сообщить тако: "Вы ему напишите, что это он хорошо сделал, что большое написал, и что я рад. Что он газеты бросить хочет -- это тоже очень хорошо,-- но нам пусть все-таки от времени до времени пописывает". И тут же в дополнение, читая "Новости", сказал о них экспромпт:

Сия пространная газета

Выходит для жидов, а вовсе не для света.

С старичиной я еще не говорил. М.Белинский у нас только "терпим", и его помещают неохотно. За ним водится много грехов, содеянных во вред "Новому времени", и потому он на весьма дурном счету и считается человеком, принимающим плевки в глаза за божью росу.

Написал я злополучный субботник, злополучный потому, что уже 4 субботы он ставится и по разным обстоятельствам снимается. Посмотрю, что скажет ближайшая суббота. Вероятно, будет то же. Завтра Анна снова едет к Боткину.

Дети по-прежнему безгласны.

Скажи Ивану спасибо за письмо. В ближайшую свободную минуту я ему отвечу. Вероятно, сегодня же вечером или morgen утром. Петерсена еще не видел, но думаю, что его солидная фигура вострепещет от радости, узнав о твоей "Степи".

Не окажешь ли ты мне (буде можно) услугу. Ты, очевидно, уходишь из "Пететрбургской газеты". Не составишь ли ты мне у Худе-кова протекции на свободные понедельники, коп. по 8 за строку?

Нового опять ничего, т.е., вероятно, то, что для тебя было бы ново, для меня -- обыденно и утратило характер новизны, а потому и не пишется. Роман кланяется. Лейкин тот же. Осколочные дамы все спать хотят и покупают себе "место" в Лавре рядом с мамашей. Бархатные глазки блекнут от спертого воздуха осколочной конторы и от возраста. Сила и мощь организма резко протестуют против насильственной воздержности: это так и видно во всем от ланит до пят. У Романа киндеры хворают, так что Гульда не снимает передника сиделки. Книга твоя "Пестрые рассказы" так и лежит тюком в конторе Лейкина без движения, как год тому назад. Лейкин сумел оградить себя от конкуренции.

Я не могу похвастать собственным здоровьем. Болит все та же левая сторона груди.

Поклонись всем, хотя ты этого никогда не делаешь. Бабушки не дурно сделают, если сошьют внучкам по штанине. Анна болеет и не сошьет, а я в этом ни черта не понимаю, да и думать нет времени, а голожопие так или иначе прикрыть надо.

Ну, будь здоров. 1000 лет здравствовать.

Гусев.

У Билибина уже 3 недели здоровый нарыв на носу.