Таруса - 1

Часть четвертая. ГОДЫ 1946 — 1964

Глава первая. ТАРУСА (1946–1948)

«В настоящее время самое лучшее, что может сделать человек — это построить не слишком дорогой дом в какой-нибудь части света, где нет золота, нефти, угля и других полезных ископаемых, и где нет поблизости спорной границы или стратегически важных участков суши или воды. Здесь, если ему посчастливится, он найдет покой в собственных стенах и, быть может, здесь его осенят мысли, которые окажутся полезными для истерзанного враждой мира».

Э. Синклер

Мою повесть о Тарусе я начну словами: «Прочь малодушничанье! Уважение к самому себе! Все прочее не стоит тени дыма, если тебе удалось избежать болезни и нищеты. А чтобы их избегнуть, — нужны труд и работа».

Первого июня 1946 года моего заезда в Москву из Владимира по дороге в Тарусу с нетерпением ждали на Вспольном. Захватив там Саввича и Марианну, и еще подгрузив машину, мы с самым радужным настроением двинулись в путь.

Дорога до Серпухова по прекрасному шоссе шла весело. В Серпухове на наши расспросы, где лежит дорога на Тарусу, нас направили на станцию Тарусскую. Правда, мы скоро спохватились, но время шло, уже темнело, и мы по дороге к Дракино, уже ночью, пали духом, нам показалось, что мы опять заблудились, и Савич пошел искать ближайшее жилье. Скоро он вернулся. Оказалось, едем правильно, двинулись дальше, переехали Протву и покатили по Тарусскому шоссе, принимая по дороге чуть не каждую деревню за Тарусу. И до чего же далека она нам показалась! И с каким ужасом начал я думать: куда же это я забираюсь! И как же это я буду жить в такой глуши!

Во втором часу ночи подъехали к дому. Дом в глубине усадьбы, Калитка закрыта. Стали стучать и стучали очень долго. Наконец, вошли на усадьбу. Громадные цветущие кусты сирени. Масса зелени. Ароматный воздух. Большая открытая терраса. Вошли в дом. Вонь, беспорядок, грязь. Обитатели — кошка, собака и старая дева, Оглянулся я, где бы и как прилечь, и… не решился. Подошел к окнам, выставил одну, вторую зимние рамы. Распахнул окна. Положил спинку привезенного с собою дивана на табуреты и прилег на нее. Во вторую половину наступившего дня машина, а с нею и Саввич, уехали обратно. Остались мы с Марианной. А у меня одно чувство: «Что я наделал, что я наделал!!» И казалось, вот ушла машина, и со всем миром порвалась всякая связь…

Но дело сделано… Прочь малодушничанье… Надо разбирать вещи, надо устраивать дом… И я принялся за это.

Муром. «С грустью прочитал Ваш новый адрес, дорогой М. М. Я очень рад за Вас, что исполнилась Ваша мечта о тарусском домике, но себя я чувствую осиротевшим… Ну, пошли Вам Бог помощь в устройстве Вашей новой жизни. Может, все-таки мы еще увидимся на этом свете, хотя езда по железной дороге похожа на пытку, в теперь, когда ожидается разрешение свободного проезда, она станет совершенно невозможной.

Моя жизнь в Муроме течет по-прежнему. Отдых в работе. Это парадоксально, но это так, ибо вся наша жизнь сплошь парадокс. Отдых в работе, а утешение в молитве — значит, уж настоящая глубокая старость…

Целую Вас крепко. Да благословит Господь Ваше новоселье. Н.Печкин».