Во Владимире-на-Клязьме - 63

5 января. Тифлис. «Дорогой М. МЛ Ваше обращение — "Голубчик" — тронуло до слез. Как глупо предавать значение словам, но все же иногда они выражают, а не скрывают мысль. Так хочется верить, что где-то в пустынной безбрежности есть человек, который пожалел, так хочется немного участия. Помимо этого, не имею никаких планов. Болезнь ослабила. Я еще не поправилась, но не в силах возиться с амбулаторией и гражданами врачами, а потому приступила к работе и кое-как работаю. Мысли мои вертятся у Дома престарелых ученых… Жутко болеть на чужбине. Только глубокая покорность меня, спасает… Под Новый год очень думала о Вас, и теплится надежда на встречу с Вами. Н.Вревская».

В тот же день. Кокошкино. «Уважаемый М. М.! Ваш приезд на Новый год к нам огорчил нас известием, что Вы уже на другой день выезжаете во Владимир, и к нам приехали всего на один час. Осталось столько не спрошено, столько не рассказано. Очень я расстроилась и тем, что из привезенных Вами лакомств я ничего не успела приготовить для Вас… Вот белый хлеб использован замечательно: "Мама, можно мне белого хлебца взять?" — говорит Катя. Видя, с каким наслаждением она его уничтожает, отдала ей весь. Глаза ее заблестели — это была ее давнишняя мечта. Да и хлеб был так хорош. Интересная же Ваша книга дополнила наслаждение; "Что, Катя, пожалуй, лучше, чем ты встречала у подруг Новый год?" — "В тысячу раз, мама. Ты бы только послушала, как там выли-то. Убежишь".

Ну, желаю Вам также измениться и в следующие годы, как Вы изменились за эти. Видно, провинция более Вам полезна, чем Москва. А.Крюкова».