Июнь. Москва. «Мне хочется написать Вам, дядя Миша, о том, что мысли мои и сердце принадлежат родителям и Вам и свой дом, своя семья в общепринятом смысле для меня уже невозможны.
Были и пока еще будут только "эпизоды" — игра в семью. Это серьезно. Это продуманно. Это потому, что в этом не может быть всей души. Я не хочу никогда об этом говорить и Вас также прошу об этом.
Дорогой! Мне все ясно. И если не удовлетворит работа, книги, любимые вещи и будет слишком тяжело, я… допускаю многое.
Кругом в комнате Ваши вещи и книги. Думаю, вспоминаю и стараюсь не давать просачиваться той боли, которая в таких случаях неизбежна. Целую. Ваша Ирина».
Свободное копирование
