И ю л ь , 27.
Был у Самыгина. Есть в нем что-то, почему я люблю его меньше. Он рассказывал мне:
— „Помните мое письмо к вам? Я писал „Иду один и никого нет со мной“. Я шел дерзновенно. Душа моя скорбела о господе. Этот путь кончился моим полным поражением. Я раздавлен. Я смирился. Я хочу в многом быть как все. Вот почему я переделываю свои произведения на новый лад. Вот почему я и восхищаюсь тем Лапшиным, пророком пошлости и мелочи. Лапшин сказал мне однажды на представлении „Уриэль-Акоста“: „Знаете, что я — Ахер, я иной.“
Да, он иной, он учит человека его ничтожеству и презренству, а я его ученик“. И я люблю его меньше, а он был недавно моим лучшим другом.