Долгое будущее - 555

Про Иду Самойловну, вторую — вернее, третью, — жену Виктора Михайловича Чернова (рассказ Василия Васильевича)

«В Париже жил эстонский скрипач Сермус с женой-эстонкой Идой Самойловной, скуластой блондинкой, некрасивой барыней, но с великолепной фигурой и весьма элегантной. Супруги были большевиками и бывали в кругах Луначарского. Летом 1917 года я с Ниной (первая жена Васика), с моей теткой Ольгой Елисеевной (жена В. М. Чернова), тремя ее девочками ехали через Париж и Лондон в Россию. Чернов был уже министром Временного правительства в Петрограде. Ольга Елисеевна по глупости и доброте пригрела эту «Идку», как ее прозвали девочки, и в Париже они вместе бегали по магазинам.

Вместе с нами Ида отправилась в Лондон, где в это время был ее муж Сервус. В Лондоне мы прожили месяц в ожидании своей очереди на пароход, ведь вся русская революционная эмиграция возвращалась, наконец, на Родину... Часто виделись с Чичериным и Литвиновым. Ида однажды в слезах вернулась от мужа к нам: Сервус сошелся с рыжей красоткой ирландкой, и Идка решила плыть с нами в Петроград.

Мы ехали через Швецию, Норвегию, Финляндию. Ольга Елисеевна ее содержала. Эстонка поселилась на одной квартире с Черновыми. Виктор Михайлович, как министр, жил во дворце великого князя Дмитрия Павловича, на Галерной улице. Во дворце было комнат тридцать. Этот особняк реквизировали эсеры, там помещалась и редакция газеты «Дело народа». Мы с Ниной ночевали там ночи две-три, у нас было две спальни со смежной ванной комнатой. У Виктора Михайловича был автомобиль, шофер, он предавался радостям жизни... Не любил я его... Ольга Елисеевна с девочками поехала на несколько дней к старой няне, по фамилии Никифорова, в Тверскую губернию. Няня жила с ними еще в Италии. За эти несколько дней Виктор снюхался с Идой, причем соединила их именно эта ванная комната. То ли он в ней застал голую Иду... Словом, в то время как стране нужна была твердая рука, светлая голова именно эсера, так как наша партия в это время была несравненно популярнее большевистской, и от Чернова ждали ума и решений, — Виктор Михайлович разнежился, забарствовал, у него голова закружилась, а тут еще и Идка. Программа эсеров была хорошая, умная, из нее потом большевики многое взяли! — но лидера не оказалось: Чернов не был государственным деятелем — он был таким министром, каких описывал Мопассан. Чувственность всегда была в нем сильна... Экзамена он не выдержал. Первая его жена, Анастасия Николаевна Слётова, была прекрасным человеком. Брат ее был моим близким другом.

Чернов был довольно полнотелым, блондин, чуть-чуть косил, его даже иногда называли «косоглазым» — и в его характере это тоже было... «Косил» или хитрил, но государственного, широкого, глубокого ума в нем не было.

(К сожалению, я записала со слов Васи далеко не все.)