Долгое будущее - 546

7 июля

Личность Сталина окружена тайной, мы так мало, почти ничего не знали о нем при его жизни, многих свидетелей своей жизни он предавал казни, а теперь, за давностью лет, их осталось считанное число. Кто сравнивает его с Александром Македонским, кто с Наполеоном, кто с Чингисханом, а кто с Калигулой, Павлом I и Гитлером! Я собираю все, что слышу о нем, да и то не всегда записываю, к сожалению, и ничего не рассказываю д’Астье, который пишет о нем книгу. Чудак! Француз! Нет уж, ему о Сталине не хочу рассказывать, ибо мне стыдно за нас...

Грузин-старичок Павел Евсеевич Ингороква, прочитавший древние знаки нот в грузинских песнопениях, рассказал мне сегодня под секретом в саду переделкинском:

— Сталин изничтожил огромное количество грузинских интеллигентов, но нас, целую группу, он спас. Это произошло во время войны; нас сочли националистами, и в Чека, или, вернее, в МВД, завели дело, вот-вот всех заберут. В ту пору секретарем в ЦК был у нас некий Чариашвили (я, возможно, не расслышала фамилию, а переспрашивать не хотела) — человек просвещенный и хороший, что было тогда редкостью; он решил разобраться в этом нашем «деле» и сам поехал к Сталину заступиться за нас, так как понял, что это дело наше за волосы притянуто. Он ждал, вернее, выжидал, когда Сталин будет в хорошем настроении, а тот вообще очень его уважал, и вот Чариашвили явился к нему, рассказал все, и Сталин приказал Берии нас не трогать....

Сталин был великий государственный деятель, но не грузин, нет, по характеру не грузин, а Берия — мерзавец и авантюрист. Отец Сталина южный осетин, сапожник.

Аркадий Белинков, арестованный в 1942 году, сидевший в страшном аду в Суханове, приговоренный к расстрелу, который заменили спецдагерем после того, как семьдесят два дня Аркадий просидел в смертной камере, — он затем пробыл в спецлагере тринадцать лет, — автор книги «Юрий Тынянов», рассказал мне сейчас такое:

«В прошлом году лежал я в Кремлевской больнице рядом с писателем Голубовым Сергеем Николаевичем. Он умер, но незадолго до смерти рассказал мне, что когда в 1946 (?) году вышла его книга «Багратион», то он зашел как-то в «Правду», там ему сказали, что ему звонили, фамилии не оставили, просили позвонить по такому-то номеру телефона. Голубов положил записку с номером телефона в карман и забыл о ней; через две недели опять зашел в «Правду», ему говорят, что сегодня опять звонили, оставили тот же номер телефона, просили позвонить. Голубов — дома у него телефона не было — часа через два позвонил из автомата, назвал себя, ему говорят: «А, Голубов! Сейчас». Он ждет, и вот голос с грузинским акцентом говорит в телефон: «С вами, товарищ Голубов, говорит Сталин. Я вашу книгу о Багратионе прочитал, понравилась она очень, но есть в ней шестнадцать неправильностей, я сейчас их перечислю», — и стал Голубову вычитывать, а у автомата уже очередь, стучат в стекло, торопят. На четвертом пункте Голубов дрожащим голосом говорит: «Иосиф Виссарионович, меня сейчас из кабины выгонят!» Сталин спрашивает: «Почему, что такое?» Тот объясняет, что очередь его торопит у автомата. Сталин: «Почему звоните из автомата?» Голубов: «А у меня ведь дома телефона нет», — и положил трубку. Домой пошел, мысленно прощаясь с женой Анастасией Владимировной, ноги у Голубова подкашивались... Не успел прийти домой, как звонок, он думает: «Ну все...» Открыл дверь, а там человек с телефонным аппаратом под мышкой. Установили телефон, а через полчаса звонок — Сталин ему остальные двенадцать пунктов выложил. Голубов получил Сталинскую премию за своего «Багратиона».

Илья Сельвинский написал стихотворение «Россия», в котором была строчка: «Грачей, разумных, как крестьян», возмутившая Калинина. Вызвали Сельвинского в Политбюро, председательствовал Маленков, стали Илью прорабатывать, с грязью смешали, и казалось, что все уже кончено с ним, как с поэтом, — вдруг вошел Сталин, остановился в дверях, сделал свой привычный жест с трубкой и спросил Сельвинского: «А вы ведь из Крыма, кажется?» Тот отвечает: «Да, из Крыма». Сталин помолчал, затем произнес загадочную фразу: «Вот море там хорошее, хорошее море», — и ушел. Все так и застыли. И дело с этим стихотворением тоже застыло, никто ничего не понял, но Сельвинского не тронули, очевидно, на всякий случай... О, Гоголь, где ты?!.

Еще было с Папавой по поводу одного фильма, забыл название. Того тоже хотели было прикончить. Разговаривают Сталин с Берия, Сталин говорит: «А что, Лаврентий, ведь Папава из этой деревни?» Берия отвечает: «Нет, это из тех Папава, что из той деревни». Сталин поднялся, пошел прочь, вдруг остановился и говорит: «Нет, Папава из тех Папава, что из этой деревни», — с тем и ушел. Фильм на экран не выпустили, но Папаву ввели в состав президиума Кинокомитета, тоже на всякий случай...»

Аркадий Белинков очень умен, у него милая жена, но, к сожалению, у него больное сердце. Я его очень люблю и Наташу тоже.