Долгое будущее - 418

17 сентября

Температура у меня продолжается, но маленькая — 37,0. Пока что чувствую себя чудесно, в полном смысле этого слова, оттого что я дома, который обожаю, и дети оба тут, около меня. Сколько лет я чувствовала, как отсутствие ноги или руки собственной, — отсутствие Ванюши... А Цаплин каждый день говорит мне: «Уезжай с мальчиком. Мне вас кормить не на что». Шесть лет за границей он жил на деньги, что Бен посылал мне, — мы ездили в Испанию, жили там, потом в Англию — на деньги, которые посылал мне Бен. Я платила за его мастерскую в Париже и т. д. Никогда я ни словом ни жестом не намекнула ему за те шесть лет, что он должен бы сам зарабатывать, что надо бы, чтобы он продал хоть одну свою скульптуру. У меня были деньги. Для меня естественно было ими делиться с отцом моего ребенка, с человеком, который со мной живет... Условия жизни нашего Союза не для меня были. Я сама все-таки была тогда, пожалуй, «предметом роскоши», цветком оранжерейным, увы... Я не была выносливой кобылой... С тех пор как мы вернулись в Союз, я билась как рыба об лед, я особенно последние годы билась, голодала, из последних сил выбивалась...

Отнесла в комиссионный кое-что для продажи. За молоко и хлеб я буду платить сама. Деньги пойдут только на детское питание. Буду давать уроки, шить, переводить.

Майкл забегал на минуту. Не похож он на счастливого молодожена, бледный, похудевший какой-то. Сказал, что на минуту, ибо внизу его ждут! Действительно, его жена ждала его внизу. Сказал, что счастлив с ней. Я ее звала подняться к нам!

Как пели мы вместе... Как он играл на гитаре...