Долгое будущее - 399

7 июня

Мне давно музыка не снилась, а сегодня ночью снилась целая симфония, будто я и вся наша семья, и бабушка с Верочкой, и мама с папой, и дети мои в каком-то бедном сарае ли, квартире ли. Плохонькое пианино посреди большой комнаты. И приходит Прокофьев. Он садится за рояль и играет три вещи: прелюдию, потом нечто отвлеченное, как лунный свет в пустыне, и похоронный марш, на басах почти всё. Душераздирающее, величественное и великолепное. И я чувствую, как я счастлива, как я живу всем миром, всей вселенной. Мне чудятся и дикари где-то в лесах Амазонки — там болотно, жарко, пахнет гнилью; и китайские улочки в Пекине, с бочками, где копошатся креветки у маленьких лавчонок; и степи Новой Зеландии; и олени в полярной тундре — жуют мох и смотрят грустными глазами — будто всюду жила я, была Я.

Чтобы подышать «высоко», позвала вечером Шуру Николаева. Мы с ним редко видимся, но мне всегда (и сколько лет знакомы мы!) с ним легко и высоко. Когда-то тоненький, черненький, строгий мальчик Шура — теперь главный консультант по музыке в Консерватории. Думаю, что ему хорошо со мной потому, что только с Алеплей и Элли дома, и со мной одной из всех знакомых он может не быть главным консультантом. У нас профессия ужасно всегда по пятам за человеком слоняется. Вернее — общественное положение человека. На всех мхатовцах написано, что они актеры Художественного театра. На писателях — что они ПИСАТЕЛИ. И прочее. Одни художники в себе не уверены и потому ярлыков чаще всего не носят. А лауреаты прямо-таки задушены своим лауреатством — такие важные, что им дышать нечем. Будто затянуты в тесные мундиры, хотя и ходят в чем попало. Не все, конечно, невыносимо заважничали, но большинство. Бедняги, они не так уж и сами в этом виноваты. Лауреатство обязывает большинство из них сверх их сил. Они сами в глубине понимают, что надо напыжиться, хоть ВИД показать. Внутри-то МАЛО. Допетровская Русь!!

А я сейчас выкупалась, губы покрасила, косу н а л б у заплела, и в зеркале себе понравилась, как птица... Веселая я — и все выдумываю. А ведь все можно бы на самом деле! Даже такие пустяки, как серенада гитарная ночью у нас во дворе! Вот бы Майкл с Алешей для меня чего-нибудь ночью, часа этак в три, когда небо уже светлеет, сыграли там у нас во дворе. А я бы с балкона своего, на седьмом этаже, послушала. И приятно было б всему нашему огромному дому. Но у них духу на это не хватит!

Хочу поехать в Абрамцево с Майклом и возьму Алену со Светланой. Душевно хочу туда. Чудесная прогулка, и дети рады будут. Майкл нехотя согласился. Пускай. В последний раз. Чтобы в памяти осталось хоть что-то хорошее. Не нравится мне Майкл. Ужасен его друг Оков. Это же наипервейший пошляк. Он цензор. Одна профессия чего стоит.

В общем, сейчас Майкл позвонил, и я сказала, что Оков пошляк. На этом я повесила трубку. Боится его Майкл, что ли?