15 мая
Нас пригласили петь в Бахрушинском музее для сотрудников. Большинство из них старые люди, остатки русской интеллигенции. Мне нравится, что они умеют по-детски радоваться песням. Музей у них прекрасный!
Тамара Груберт — моя институтская подруга — шарм, благородство, внутренняя воспитанность, большое чувство собственного достоинства. Но постарела, вид замученный...
Музей — с иголочки, есть прекрасные картины. Сапунова я люблю больше всех. Я была в черной шляпке с вуалью, по-моему, страшная, но все хвалили.
Вечером пришел Алеша Кузнецов. Была еще Татьяна Алексеевна Лебедева, художница. Она влюбилась в летчика Чухновского, который бывает у Тихоновых, просит помочь, настаивает, чтобы я позвала его в гости!
Майкл вдвоем с Алешей играли на гитарах дуэтом — замечательно! Я поджарила им картошку. Хорошо у меня в комнате. Балконная дверь открыта на ночные московские крыши, а синяя даль далека-далека... Когда поет Алеша, особенно про слепого, — ах! как это хорошо!
В жизни моей страны много страшного, даже и невероятного. Думаю, что редко люди жили так фантастически, как мы. И все это — прямое следствие русского характера, нашего двойного видения и двойственного ощущения реальности. Как никакая другая народность на земном шаре, мы умеем «жить в облаках». Мы всецело умеем утешить себя мечтой. Американцы — полная противоположность нам. Но в чем-то мы начинаем быть на них похожи. Мы стали гораздо хуже, чем были: злые, подозрительные!..
Я представила себе, как лет через сто мои дневники найдутся, — поймут ли люди все то, о чем я не написала, смогут ли они через призму очень личных моих «писаний» представить себе нашу жизнь и наш народ...
Свободное копирование
