Долгое будущее - 372

1 января 1946 года

Вчера вечером у нас было два концерта. Сразу после них мы отправились к Тихоновым, куда я повела и Иветту, бедную маленькую балерину из ВГКО, которой некуда было идти встречать Новый год. Мы пришли около часа ночи, ибо в полночь мы с Майклом еще пели в концерте. У Тихоновых было много народу — Маруся позвала моих друзей-физиков и кое-кого из своих поэтов-писателей. Было весело, легко и просто, что редко у них бывает, ибо Николай не из «легких». Горела елка, пили водку и шампанское. Нонна Агапова веселилась, хохотала, Николай Семеныч был добродушный. Маруся, сначала злая, вскоре стала сама собой — остроумной и презабавной. Кирилл Кнорре был вчера очень красив, Нонночка старалась его увлечь. Евгения Федоровна Книпович сидела-молчала, похожая на свое прозвище «Готтентотская Венера». Николай читал свои стихи — читал хорошо, и стихи хорошие. Я не только у них не устала, но даже отдохнула. Домой вернулась только в семь часов утра и спала до обеда.

Днем мы обедали вместе: Алена, Цаплин, баба Женя и ее Жорик, к которому Алена относится вроде как к Ванюше. Цаплин выдал курицу и даже винишко, и даже по мандарину каждому! Алена была прелестная, такая тактичная, такая трогательная умница. Она хлопотала, накрывала сама на стол, так радовалась, что вот новогодний обед и мы все вместе сидим за столом. Все вспоминали Ванюшу. Цаплин послал старикам и Ванюше поздравительную телеграмму и пятьсот рублей... Для меня это был лучший новогодний подарок. Потом все они ушли гулять, ко мне пришел Майкл и в подарок принес какую-то «куриную» колбасу — превкусную.

Завтра у нас концерт, и да пошлют нам боги успеха!

Давиду Гутману, старому режиссеру, которому так нравятся мои песни, послала хулиганскую телеграмму: «С Новым годом поздравляем — в ожиданье пребываем, состоится ль наш роман. Лещенко и Циммерман». Как он поймет это — посмотрим. Он собирался поставить нам «номер».

Вчера ночью у Тихоновых я торжественно провозгласила тост за «БЕССТРАШНЫХ ЛЮДЕЙ», которые не боятся воскресать, хотя они и были раздавлены, не боятся жить дальше, хотя у них нет никакого расчета на счастье!

Множество людей просто не верят, что можно прожить жизнь в высоком плане. Вот как тот секретарь Анатолия Франса, который написал «Анатоля Франса в халате», и все страшно обрадовались халату и тому, что можно Анатоля, изысканного мудреца, в этом потрепанном халате увидеть и послушать, как он ругается с кухаркой. Но халат-то халатом, а про аббата Куньяра написал писатель Франс. Он видел саламандр, он верил в Доброту. А секретарь увидел только халат и кухарку. И ни одной саламандры...