1 февраля
В полдень было в нашем КЭБе производственное собрание. Комиссия из Москвы, главный — какой-то Марк Петрович Лифшиц — он говорил о каждом из нас. Генкин сидел такой злобной крыской, Гафт — как все три поросенка вместе, ксилофонистка — демонической красавицей, Липатова — премилой русской бабенкой, Нина Дэлли — как ее собачонка.
Лифшиц — седой, шарм, умен, осторожен. Тактичный человек. Сказал, что ставку мне увеличат. Потом был концерт в госпитале. Пела плохо — устала беспредельно. Потом пошла разговаривать с Лифшицем, долга сидели, подружились. Ночь была белая, как будто весь мир помазали сметаной.
Цаплин был на втором просмотре, сидел мрачный. Я думала, что я ему никак не нравлюсь. Но после концерта он мне говорит: «Молодец! Растешь, братец». И вот это главное. Да, конечно, расту. И начинаю понимать, что подразумевала певица Копелянская под словом «посыл». «Вот когда у вас будет «посыл» в публику... у вас еще нет «посыла».
Вчера был разговор среди нашего брата — артистов КЭБа. Один из них сказал про Гитлера: «Это гений, он уже победил и Францию, и Польшу, и пол-России». Я сказала: «Это бешеный дурак! Ему никогда не победить нас!» Остальные хмуро молчали... Одна Юсупова вместе со мной на этого мрачного дурака набросилась. У нее сын в армии...
Свободное копирование
