Пятого марта в институте был вечер, посвященный 8 марта. Я не пошла. Я к тому времени уже довольно редко ходила на общие вечера в институте, разве что меня привлекал концерт. А танцевала я по-прежнему плохо, и если на сборищах в группе меня приглашали (мы все шли за первый сорт, как сказал Люсин отец), то на институтских вечерах было много приглашенных девушек из педа или меда, и при моей неуклюжести в танцах я уже была не конкурентно способна, а подпирать дверь, изображая, что тебе вовсе и не хочется танцевать, мне тоже не нравилось - не хочется, тогда и не ходи. Вот я и не ходила. А Иришка с Дианкой поперлись.
Я сидела, решала задания, и вдруг мне стало скучно. Я вспомнила радостное оживление, царящее в фойе института перед вечеринкой, кучки щебечущих, красящихся прямо при парнях, разнаряженных чужих девчонок, их возбуждение, передающееся окружающим, непривычная раскованность манер, и мне захотелось тоже туда, где мои подруги - в музыку, шум, веселье.
"Пойду-ка посмотрю, что же там творится" - решила я, оделась и потопала, чтобы хоть поболтать с подружками и послушать музыку.
Подойдя к лабораторному корпусу, я встретила Ирку, но одну, а вечер уже кончился.
-А Динка где? Ждешь ее?
-Нет, - растерянно пропела Ирка, - жду Тютневу (Любка любила такие мероприятия) или еще кого-нибудь, чтобы вместе ехать.
-А Фролова-то где?
-Увели, парень один увел Динку.
-Парень, - растеряно протянула я.
Не такая Динка была девушка, что ее так просто было увести от подруг в первый вечер знакомства.
-Какой парень?
-Какой, какой, в шляпе.
Я была заинтригована.
-Пойду, догоню и посмотрю на него. Что-то мне интересно.
-Что ты, с ума сошла, неудобно.
-Да не волнуйся, я что-нибудь придумаю.
Сказала и помчалась во весь дух вдоль идущей с вечера толпы.
-Динка, закричала я, завидев издали ее пальто.
-Динка, а где Ирка? Я хотела у нее тетрадь взять.
Дина и парень в шляпе остановились, парень чуть поодаль от нас, и Дина встревожено стала мне объяснять, где она оставила Ирку:
-Не понимаю, как вы с ней разошлись. Она там, у корпуса была, - говорила Динка. А я косила глаза под шляпу и делала вид, что слушаю.
Поняв, что в темноте ни черта не разглядишь, фонарь светил тускло, а поля шляпы отбрасывали тень, я со словами:
-Ну ладно пойду ее искать, - разочаровано отошла.
-Как они могли разойтись, - удивлялась Динка после моего ухода. Ирка же там на свету стояла.
-Они и не разошлись, - сказал Женя Григорьев, так его звали, который увел.
-Просто она на меня бегала посмотреть.
Эта история, как я знакомилась с Женей, и как он всё понял, а Динка нет, стала легендой в нашем кругу, обрастая при устном рассказе всё новыми подробностями. Я старалась обмануть Женю, чтобы не выглядеть непристойно любопытной, а обманула только Дину - ну, и чего старалась?
В том году восьмое марта впервые был нерабочем днем, и я седьмого числа поехала к маме в Воскресенск, где она жила у Александры Ивановны. Идти было довольно далеко, километра два от станции. Вечерело, пахло весной, была оттепель, кругом стояли лужи, и я медленно шла, перешагивая через лежащие вповалку прямо в лужах тела мужчин.
Потом, устав через них перебираться, я пошла по дороге, где меня не очень беспокоили редко проезжавшие автомобили.
Дома, сидя за чаем в тепле и уюте, я рассказала маме, как я добиралась.
-Никогда не видела столько пьяных людей, - грустно подвела я итог виденному.
-Сегодня получка была. А завтра выходной день, вот народ и празднует.
Утром к Александре Ивановне явился какой-то мужичок, явно с сильного похмелья:
-Доброго здоровья, хозяюшка, с праздничком Вас!
-И вас так же, - отвечала ядовитая Александра Ивановна.
-А мы не причем.
-Как это, день теперь выходной. Для всех праздник.
-Так-то оно так, но почет-то вам, - не сдавался мужичок.
-Да почет, - протянула хозяйка, - почет. Женщинам дорогу, мужчинам тротуары.
Это было не в бровь, а в глаз, и я вспомнила вчерашний вечер, тротуар, заваленный бесчувственными телами, и поняла, что не одну меня оскорбляло это зрелище.
Свободное копирование
