Тут в Амбарчике я неожиданно встретил бывшего моего пассажира-фельдшера, о котором я писал, что пустил когда - то его в свою каюту на ДС-1.
Он здесь заправлял местным медпунктом. Встретились мы конечно хорошо, вспомнили и глухаря, которого я убил, а он варил и жарил.
Я частенько, пока был в Амбарчике, заглядывал к нему, так сказать на огонек.
Больных у него не было, так в основном, кто что порежет или живот у кого заболит, в общем практика у него, как он говорил, была никудышная.
Санитаром у него работал высокий, костистый парень, говоривший с большим украинским акцентом, как оказалось, потом он был старше меня на один год.
Меня он, заинтересовал, откуда он? И как оказался здесь в Амбарчике?
Постепенно, я как - бы сблизился с ним, а он был довольно молчаливый, с довольно угрюмым характером человек.
Но, я своей общительностью и уважением к человеку, все же вызвал его на откровенность. И, вот, что он поведал о своей судьбе:
«Сам я из Закарпатья - с Закарпатской Украины, там родился, там вырос, жил в селе и занимался, как и мои родители хлебопашеством.
В то время мы находились под Польской властью. Учились в сельской школе на польском языке, наш украинский язык в школе не учили.
Начальство тоже все больше было из поляков. Но, что греха таить, нас, хотя не прижимали, но все же считали, как - бы ниже сортом люди, а это тоже было несколько обидно.
Если ты хочешь выдвинуться или дальше учиться, то в основном надо было переходить из православной веры в католики, тогда еще можно было кое - что добиться.
В 1939 году очень мы все украинцы обрадовались, когда услыхали, что Советские войска скоро будут у нас, и мы соединимся со своими братьями украинцами.
Радовались этому дню и готовились, как к празднику. Все произошло очень тихо и быстро, исчезли польские власти и польские жандармы - полицейские.
И вот видим мы перед собой наших кровных украинцев, кругом только и слышно было Советы пришли, теперь мы будем жить без польских панов, все будем друзьями, товарищами.
Прибыли и к нам представители от Советов. Выбрали мы, Стансовет, из своих, и из – за кордонных украинцев и зажили понемногу, вроде теперь мы сами Советские.
Стали у нас поговаривать об организации колхозов, но мы их, честно говоря, побаивались, так как каждый из нас привык быть хозяином на своей земле, на своем подворье.
Правда, в колхозы нас силком не тащили, а пока только уговаривали.
Тут хочу сказать, что люба мне была одна наша дивчина в селе, да и она отвечала мне взаимностью.
Вот и решили мы с ней пожениться, как положено по православному обычаю.
Послал я сватов к ее родителям, сам конечно прибыл и дело наше уладилось.
Стали мы готовиться к свадьбе. Тут хочу сказать, что при польской власти, мы горилку не покупали, сами ее гнали из пшеницы.
А вот когда Советы пришли нам сказали, что гнать свою горилку нельзя, запрещено Советским законом, а кто, будет «гнать» ее может, пострадать.
Мы, конечно, выслушали, но не особенно в это поверили. Подумаешь, какой грех, если я себе «нагоню» самогонки, для свадьбы.
И так горилки я нагнал для свадьбы достаточно. Съездили мы с суженой в соседнее село, в церковь нас обвенчали и вот мы за свадебным столом.
Только, только, как говориться прокричали горько, как приехали два Советских милиционера и меня прямо от молодой жены арестовали и повезли в район.
Всю свадьбу разогнали, а горилку конфисковали, вместе с аппаратом. Так я, и не увидел больше своей жены, и даже ночку с ней побыть не пришлось.
Через два дня меня судили, как за самогоноварение и дали один год тюрьмы.
На следующий день погнали этапом в город, а там, в тюрьму, и пошла моя жизнь все время в пути из одной пересылочной тюрьмы в другую.
Так оказался я, здесь, на Колыме, но пока меня привезли сюда в лагерь, в Амбарчик, срок заключения мой кончился, через неделю, так как целый год я валялся на этапных нарах, а привезли сюда и я стал вольный.
Освободили меня в этом году, в мае месяце хотел я домой ехать, а тут война с Германцем, вот я пока и устроился тут санитаром, пока поработаю, подкоплю грошей, а там видно будет.
- А, почему сейчас домой ехать не хочешь?
- Так я уже сказал, первое, гроши треба, а потом, что там сейчас мне делать?
Все Закарпатье – Германец забрал, а идти воевать? А за что? За кого? За Советы?
Так поляки меня не садили, за горилку, а пришли Советы так сразу и в тюрьму, да если бы только меня одного, а то многих в то время забрали и увезли неизвестно куда, так - что лучше, я здесь побуду»...
Свободное копирование
