Семидесятые. Записки максималиста - 656

30 июня.

Продолжаю размышлять над темой «Люди и корреспонденты». Буду опрашивать и тех и других. Игорь Губерман говорит, что корреспондентов отличает от людей прежде всего то, что они прожили свою жизнь — там — в обстановке личной безопасности. Они могут быть и неплохими по натуре людьми (Кент интервьюировал Георгия Владимова и спросил его в конце, не принесет ли эта беседа неприятности Владимову, может быть следует смягчить некоторые формулировки), но у них иной опыт, иное представление о должном. Очерк можно закончить именно этой мыслью, задавши предварительно вопрос: «Значит ли все это, что корреспондентам чуждо все людское? Нет, корры тоже люди, но не имеющие нашего бесчеловечного опыта»

Сегодня снова минут тридцать прогуливался по улице со швейцарцем Рейни Майером. Он легко возбудим и, вспомнив прошлый наш разговор, снова перешел на истерические ноты. Начал говорить, что здесь в России много дурного говорят об иностранных корреспондентах. Но у него трижды в день звонит телефон: чужие люди (русские) все время от него чего-то хотят, чего-то просят (вплоть до покупки товаров в Березке), «нас все время хотят использовать ваши люди». Я напоминаю ему слова маркиза де Кюстина об особом отношении в России к иностранцу. Иностранец либо мыслится врагом, либо (и это очень важно) люди видят в нем опору, надежду, помощь против государственного беззаконного пресса. Рейни снова переходит на крик: «У меня не хватает сил и дружелюбия для всех. Слишком много просителей. А мне надо работать…»

Я говорю ему, что Люди (не обязательно диссиденты, но Люди) жаждут видеть в глазах корреспондентов хоть каплю расположения, сочувствия, поддержки. И снова он взрывается: «Здесь всем что-то надо от корреспондентов. Вот ты, — говорит он, — ведь тоже ждешь от меня паблисити, не так ли?!» Я объясняю, что в дружбе люди не выговаривают друг другу, кто сколько для другого сделал. Но его не собьешь. Он убежден в своей правоте. «Если меня выгонят — ты мне поможешь» — один из аргументов Рейни. «А если меня посадят, ты придешь ко мне на помощь» — отвечаю я. С трудом возвращаемся к делу: ему хочется навестить a home. Я устроил такую встречу, и на следующей неделе поведу его к Евг. Влад.