Семидесятые. Записки максималиста - 652

18 июня.

Целый день разбирался со своими книгами. Отобрал часть на продажу, остальное пойдет бандеролями abroad. Дел будет с ними много: старые книги надо показывать в Ленинской библиотеке и оплачивать их вывоз пошлиной. Из дареных — вырывать листы с дарственными надписями и т.д. и т.п. А многие просто нельзя вывезти: подарки отца Александра Меня, машинописные стихотворные сборники Волошина, Иосифа Бродского и др. Лазал по полкам и вдруг ощутил ту горечь разрушенной жизни, которую испытывает разве что погорелец или попавший в заключение. А ведь я еще счастливец: не горел и не сидел.

Несколько дней назад случайно встретил возле метро Георгия Владимова с женой. Мы знакомы с Дубулт. С симпатией отношусь к этому сильному, мужественному, лишенному «аэропортовских» рефлексий, человеку. В двух его книгах та же прочность и мужественность матроса первого класса, каковым он и был несколько лет. Владимовы пригласили нас с Лилей обедать. Благо дом их, так же как у нас бетонная хрущеба, рядом у метро Пионерская. Кроме них и нас, обедали у них две корреспондентки — шведская «Дачеис ньюхетер» Диса (Disa Hosted) и из Франспресс Анна.

Дису, холодноватого вида крупную женщину с яркоголубыми глазами лет 30, я сразу узнал: это она на пресс-конференции у Ходорович отказывалась от моих материалов, сказав, что она «все заранее знает». Она, как можно понять, давно дружит с Владимовыми, часто у них бывает. В разговорах за столом она никакого интереса ни ко мне, ни к моей пресс-деятельности не проявила. Говорит она, хотя по-русски довольно хорошо, но как-то маловразумительно. Но, тем не менее, я понял, что выезд из страны мой (и, очевидно, других) она не одобряет. Когда я стал говорить Георгию о выезде, она с неудовольствием заметила, что выезжающие всех тащат за собой. Не заинтересовали ее и мои рассказы о толстовцах, о делах научных. Оказалось, что она боится общаться с советскими людьми, которые ей звонят, подозревает в каждом звонке провокацию. И вообще, не заинтересована в журналистских материалах, написанных не ею. Материалы эти ей в Стокгольме в актив не защитываются. Диса незамужняя, имеет 6-летнюю дочь и, как мне показалось, вообще горит не столько профессиональными, сколько сугубо женским страстями. Кажется, обещание Наташи, жены Владимова, познакомить ее с «интересным парнем» было для нее значительно более занимательным, нежели все наши политические и литературные разговоры. Между тем (хотя я несколько раз пытался изменить тему) разговор, который в основном вели мы с Георгием, крутился вокруг русских дел (война, Власов, диссиденты, механизмы режима, трудности советских писателей и т.д.). Георгий очень интересно пересказывал три, вышедшие за рубежом, книги о генерале Власове, потом рассказал о книге Авторханова «Загадка смерти Сталина». Ни Диса, ни Анна никаких комментариев не вставляли. Я как-то даже не понял, что их тут интересует и интересует ли что-нибудь.

Анна худенькая, изящная девушка в джинсах с интеллигентным, выразительным лицом (лет 25, очевидно) проработала как журналист свой первый год в Москве. Ее оценки режима носили в основном одобрительный характер. «Нет безработицы». Когда мы начинали говорить о безработице скрытой, о ничтожности зарплаты и т.д., они не спорила, но явно внутренне не соглашалась. Эмигранты из России в Париже ей тоже не понутру. Вера? Религия? На память ей сразу пришла инквизиция и то, что сотрудникам французского посольства в Москве настойчиво рекомендуется бывать в храме. Ей представляется, что с западным миром у России больше общего, чем думаем мы. Политику своей страны она не одобряет. Я заметил эту ее «левизну», но она разволновалась, вспыхнула, стала говорить, что уже десятки раз русские ее обвиняют в «левачестве», и она заклялась беседовать с москвичами на политические темы. Несколько раз, однако, мы снова подходили к сравнению жизни на Западе и в СССР, и она с раздраженным румянцем на бледном своем умненьком личике снова высказывала взгляды, близкие к новым левым. Видно, что эта университетская закваска в ней крепка.

Но интереснее всех был, конечно, сам хозяин. Георгий удивительно целен. За свои 46 он опубликовал в стране только две книги («Три минуты молчания» только что издали и он подарил нам экземпляр). За границей много раз переиздан его «Верный Руслан», и он показал нам немецкое, шведское и русское (Посев) издания этой великолепной книги. У Г.В. четыре рукописи в столе. «Я все время думаю о выезде» — говорит он. Но у него не все просто: власти очень хотят его купить, привлечь. Показал книгу К.Симонова с нежной надписью. Очевидно, К.Симонов будет тем троянским конем (очередным!), с помощью которого Владимова (в который уже раз) попытаются одомашнить. Русский, трудовой, простой — он им по внешним признакам вполне подходит. Но (вот беда!) никак они не могут сладить (Феликс Кузнецов очень старался, проведя с Г. В. диалог на страницах Литгазеты) с его профессиональной и человеческой честностью. Георгий может писать только ту правду, в которую верит. Симоновско-Кузнецовские выверты и изгибы ему попросту не под силу. Они заманивают его, и он бы рад печататься у них. Но — не может. И, добавлю, не сможет. Кончится это для него полным разрывам с «Сонькой» и выездом. Но сегодня он еще этого неизбежного вывода для себя не видит. А жаль. Ему надо хилять теперь, пока молод и талант в расцвете.

Я подумал, что эта встреча с людьми Запада — маленькая репетиция наших будущих встреч, нашей будущей судьбы, нашего одиночества в европейской или американской толпе.