Семидесятые. Записки максималиста - 342

1 мая.

Тепло, окна настежь, но за весь день из соседних окон не раздалось ни песен, ни бравурных первомайских маршей. Люди явно не включали праздничного радио. Потом в городе я снова обратил внимание на то, что в толпе не чувствуется никакой праздничной приподнятости. Пьяных много, но это обычное массовое пьянство, сопровождающее каждый нерабочий день. Транспаранты и флаги отдельно, а люди отдельно. Всем всё надоело…

Игорь Губерман рассказал, что верующим был Сергей Королев, творец космических ракет. В лагере, на лесоповале, он взмолился Всевышнему о том, что погибает от голода, в то время как мог бы еще послужить людям. И тогда на пне появилась буханка хлеба — добрая десятидневная норма арестанта. Буханка лежала на виду, но остальные заключенные ее не видели. Через 10 дней после того его вызвали и послали в шарашку к Туполеву: его друг разыскал его и помог спастись от лагерного голода и произвола. И тогда Королев поверил и оставался верующим до конца своих дней. К проф. Козыреву, известному ленинградскому астроному, вера пришла тоже в заключении. Он в то время размышлял о том, что Время само по себе является некой движущей силой в космическом пространстве. Для доказательства этой теории ему предстояло произвести очень сложные расчеты, которые особенно были усложнены тем, что в распоряжении арестованного не было соответствующих расчетных таблиц. Достать такие таблицы, в условиях тюрьмы и лагеря, нечего было и думать. Изданные тиражом в 1000 экз. для специалистов, таблицы были редкостью. И вот однажды Козырев получал книги в тюремной или лагерной библиотеке. Книги лежали пачкой, и каждому подходящему к библиотечному прилавку давали ту книгу, которая лежала сверху. Козырев запомнил, что стоящий впереди него получил книгу Калинина «О молодежи», второй тоже получил что-то в том же роде, а ему, Козыреву, библиотекарь выбросил на прилавок те самые таблицы, без которых он вовек бы не завершил свои исчисления. Таблицы были за несколько дней до этого отобраны у кого-то из заключенных и попали в библиотеку. «Я взял в руки книгу и эту минуту уверовал», — рассказывал впоследствии ученый (Это тот самый Козырев, который предсказал существование вулканической деятельности на Луне. Ему сейчас немного за 50. Живет в Ленинграде)