6 июля.
Сегодня в Таллине на заседании ЦК Эстонии обсуждается вопрос «Об управлении социологическими науками». Невинный этот пункт повестки дня содержит реальность отнюдь не невинную. Хозяев Эстонии разозлил Юло Вооглайд, кандидат наук Тартусского Университета, возглавляющий лабораторию социологических исследований. Мы познакомились с ним два года назад. За это время лаборатория Юло (сейчас ему 35 лет) возросла с 5 человек до 80 человек. Встреча в Тарту вчера для нас обоих была большой радостью. Юло крупный мужчина. У него русые волосы, круглая борода и взгляд, в котором спокойствие соединено с силой и достоинством. Такими, наверное, были первые эстонские просветители, вчерашние пахари, познавшие необходимость открыть свет знания своим полуграмотным соплеменникам.
Вооглайд и есть просветитель. Его лаборатория собрала огромный материал о том, что и как эстонцы едят, в каких домах, поселках и квартирах живут, как относятся к работе, к начальству, к детям, что они любят и на что надеются. Я мельком заглянул в картотеку лаборатории и был поражен громадностью реального материала о действительной жизни народа. Установка лаборатории: проанализировать все, что связано с домом жителя Эстонии.
И вот сегодня их судят. Уже известен проект решения: лабораторию не закроют (а могли бы!), но запугают все те предприятия, с которыми на договорных началах работают социологи. 95% средств лаборатория получает от фабрик, заводов, транспортных контор и т.д., для которых решают проблемы организации. А параллельно ученые узнают, а, точнее, даже вызнают, дознаются о правде жизни, о том, почему многие рабочие не хотят работать по своей специальности, а многие родители не хотят, чтобы дети продолжали их профессию.
— Почему вы вызвали такое негодование властей? — спросил я у Юло.
— Чиновник не может допустить, чтобы кто-то заглядывал в его тайны, — последовал ответ. Говорит Вооглайд по-русски медленно, но очень правильно. В Эстонии так редко говорят.
— Вы в тупике?
— Да, в тупике, но у меня нет права остановиться. Я вижу, как растет наша молодежь. Я даю ей реальные методы для познания реальной жизни. Я не так наивен, чтобы надеяться исправить существующий механизм общественной жизни. Но я вооружаю для этого следующее поколение. Они будут знать правду и смогут передать эту правду другим.
Правда, о которой говорит Юло, жестока. Она показывает, что общество расколото, расщеплено на слои, между собой почти не состоящие в живой связи. Что происходит повсеместное отчуждение личности от общества, администрации от подчиненных и т.д.
Такова правда. И в цивилизованном мире она была бы признана горькой, но необходимой. Здесь же правда — это государственная тайна. Прикосновение к ней наказуемо. Юло и его молодежь (он самый старший в своей лаборатории, средний возраст тут около 25-26 лет) открывают истину самыми простыми средствами. В книге «Труды по социологии Тартусского Университета» (2-ой том) он показывает насколько, например, различно, избирательно запоминают содержание газетных статей простые люди и чиновники (администраторы). В таблице 7 говорится, что в газете опубликована статья полевода и статья администратора. В них было почти по равному числу предложений (6 и 7). Механизаторы, читая статью своего коллеги, запомнили 5,1 его предложений, а администраторы всего 2,5 предложения. Зато администраторы запомнили 6 из 7 предложений сделанных в статье крупного начальника. Вот оно отчуждение в его откровенном виде: чиновник не способен понять, запомнить и усвоить точку зрения рабочего человека. Он не может поэтому и сообщить чего либо нового рабочему человеку. Примеров отчуждения много и в других ячейках общества.
Статьи о трудновоспитуемых детях читают в основном родители детей образцовых. Газетные статьи о пьянстве не интересуют пьяниц, их читают и поддерживают в основном трезвенники. Большой том — разработка социологов, показывающая уровень культуры и профессиональных знаний среди руководителей крупной транспортной организации. Вся хитрость этой работы в глубоко продуманной системе вопросов, при которой, даже желая скрыть правду о себе, чиновник ее в конце концов выбалтывает.
Как же вы собираетесь работать дальше?
— Чтобы иметь сегодня возможность продолжать серьезную работу и не потерять окончательно поддержку вышестоящих, надо выглядеть глупым и ленивым, — отвечает Юло.
Гляжу в смышлёное, волевое лицо интеллигента-демократа и думаю, как нелегко ему, наверно, напяливать на себя маску ленивого дурака. Да и хватит ли у него выдержки для того, чтобы играть в эту игру? Впрочем, наверно, хватит. Эстонцы прошли у немцев за 700 лет неплохую школу терпения. Немцев в здешних местах нет, а эстонцы остались. И, даст Бог, они в свой черед осмыслят, а потом и воссоздадут себя как европейцы.
Свободное копирование
