Семидесятые. Записки максималиста - 254

26 апреля.

Познакомился с Андреем Донатовичем Синявским. Первый раз, когда вечером я приехал к нему домой, он показался мне из-за своей косой и седой бороды стариком лет под шестьдесят. На второй день я разглядел его лучше: тюрьма, конечно, не красит, но он отнюдь не дряхл (1925 года рождения). Очень приятен в беседе, в обращении. Он кажется мне бодрым и простым по натуре. Наша встреча возникла в результате чистой случайности: кто-то из читателей моей рукописи о Войно-Ясенецком дал ее Андрею Донатовичу, и он выразил желание познакомиться с автором. При первой встрече сказал мне: «Ваша книга самая нужная из возможных сегодня книг о России». «Нужность» эту А.Д. видит в моральном, морализаторском характере написанного и в широте охвата проблем отечественной жизни. К содержанию книги он возвращался в беседе нашей снова и снова и во время этих разговоров я видел перед собой его добрые, искренние глаза и чувствовал, что ему действительно интересно то, что я ему рассказываю. О себе А.Д. не говорит почти. Сказал только, что еще в январе попросил выпустить его во Францию, где ему предложили прочитать курс лекций по русской литературе. Вот уже четвертый месяц, как КГБ не отвечает на его просьбу ни да, ни нет. Сказал также, что еще в лагере, в основном, написал три книги, из которых одна — свободные записки, размышления его о жизни, о тюрьме, с включением эпизодов из лагерно-тюремной быта и высказывания однолагерников. Никакой самовлюбленности в А.Д. я не почувствовал. Он и говорит просто, и одет проще некуда, и если даже высоко ценит свои произведения, собеседнику этого не показывает. Материально он благополучен, если не сказать богат. Жена его, Майя Васильевна, художница, женщина волевая, жестковатая и по-своему талантливая, организовала целую мастерскую по производству ювелирных украшений. Мы в этой мастерской были. Там с московской «пленки» сдирают за серебряные безделушки цены бешенные. Квартира у Синявских в старом кирпичном доме, непрезентабельна, но полна всяких раритетов. Целая стена увешана старинной работы прялками, резными и разрисованными. Ценность этих досок громадна. Есть и старые иконы. Впрочем, похоже, что самого А.Д. материальные, да никакие другие, земные стороны жизни не занимают. Он пишет свое, думает о своем, толкует с интересными для него людьми и, очевидно, кое-что делает по хозяйству. Похоже, что открытую, широкую жизнь эта семья приберегает на будущее, когда супруги окажутся заграницей. А пока А.Д. даже не подходит к телефону и не открывает дверь посторонним. Мимоходом он сказал мне, что воспитан был вне веры, а ныне верит и вера в жизни его играет основополагающую роль. Меня радует знакомство с этим, может быть, наиболее достойным из племени протестантов 50-х годов. Его не сломили, он ничем не замарал себя. Был и остался настоящим интеллигентом. И иного звания для себя очевидно не желает.