Семидесятые. Записки максималиста - 253

23 апреля.

Сегодня рано утром я ездил прощаться с уезжающим в Израиль товарищем. Виктору Р. — социологу и искусствоведу — 33, его жене Лене очевидно столько же. У них школьница-дочь. Я вошел в квартиру, где быт был уже мертв. Большие черные чемоданы стояли как гробы среди отлетевшей жизни. Хозяева бродили среди развалин своего дома со скованными лицам. Провожающие пытались шутить, но шутки явно не клеились. Мой товарищ подарил мне фотографию с надписью «До встречи», но и он, и я знали, что расстаемся мы навсегда. Мне, очевидно, не подняться уже: и годы не те, чтобы начинать новую жизнь, и язык мой — друг мой держит меня в России крепче видных барьеров. «Давайте, сядем перед дорогой по русскому обычаю, пока вы не забыли этих обычаев», — полушутя сказал третий наш товарищ, Китаевич. Никто не улыбнулся. Мы молча сели. Так сидят на похоронах — устало, безнадежно. Каждый из нас хоронил в эту минуту другого. Те, кто уезжали, очевидно, думали о нас, как об обреченных. Мы действительно безнадежны. У тех, кто едут, есть еще шанс, ничтожный шанс изменить жизнь к лучшему. У них есть надежда. Хотя возможно, что прав Иосиф Бродский, сказавший интервьюеру из «Вашингтон пост»: «Человек ничего не выигрывает от того, что его с одного места переставят на другое. Он просто обменяет одну трагедию на другую. В этом нет ничего нового». Во всяком случае, проводив глазами такси, на которых укатили на аэродром семья моего товарища, я почувствовал себя человеком, упустившим в полночь последний троллейбус. Впереди ночь и долгий путь. Куда?

А через несколько часов еще один «стук» из будущего. Я приехал в издательство «Знание» подписать Договор на книгу и с первых же слов узнал, что объем будущей книги урезается, урезается и авторский гонорар. Я высказал редактору свое нелестное мнение о нравах, царящих в издательстве. Редактор зло бросил в ответ: «Очень скоро вы станете обходить все издательства и просить, чтобы вас печатали на любых условиях. И не станут». Ну, что ж, мой собеседник не так уж и далек от истины. Бездарность и зависть к более удачливым, как ему кажется, литераторам, не мешает ему правильно понять современную тенденцию в литературном хозяйстве. Он предвидит свое торжество надо мной и мне подобными. И это торжество действительно близко.