Семидесятые. Записки максималиста - 251

17 апреля.

Нет дня, чтобы кто-нибудь не рассказал мне о трудностях, которые у него и у его друзей, близких, возникают, когда надо положить больного на больничную койку. Мы в прошлом году немало намучались, пытаясь поместить в больницу М.И. Поступальскую и Бориса Ямпольского. Кругом разговоры: «Такой-то неделями ждет своей очереди в больницу», «с трудом удалось положить жену с острым холециститом». Но для кого же тогда предназначаются все эти шикарные клиники из стекла, бетона и алюминия, которые воздвигаются в послесталинскую пору довольно активно по всей Москве? Сегодня провел часа полтора в приемной директора одного из таких билдингов. Директор, весьма популярная фигура, академик-хирург А.А. Вишневский. Здание — загляденье. Но даже одного часа достаточно, чтобы понять каково главное назначение Института хирургии АМН СССР. У секретаря на столе то и дело раздавались звонки Директора. Она убегала во внутренние покои, и сквозь неплотно притворенную дверь я слышал распоряжения: «Вызвать ко мне хирурга N с историей болезни, у него там родственник Кириленко лежит… Родственника я сам буду осматривать». Долго, суматошно разыскивают хирурга N и его почтенного пациента. Потом все скрываются в кабинете академика. Приказано никого не принимать. Затем начинается новая суматоха — ищут врача М., его ожидает в приемной больной, но не простой — секретарь горкома. Во время телефонных переговоров и поисков как трагическое заклятие повторяется: «ее ждет секретарь Горкома партии»… Подобными переговорами, заботами переполнена всяк клиника. Поднимаюсь на 7-й этаж, беседую с профессором, заведующим абдоминальной хирургией. За пятнадцать минут нашей беседы не менее пяти звонков и посещений — знакомые, вышестоящие начальники, родственники рвутся в клинику. Профессор всех привечает, всем рад. А кому и не рад — все равно не отказывает: место в клинике — это то, чем врач может расплачиваться как разменной монетой с каждым, от кого зависит или кому хочет оказать любезность. Многоэтажная медицина многоэтажного общества.

Интересно, что психология исключительности, владеющая чиновными верхами психология, которая распространяется на пользование всеми благами, в том числе благом привилегированной медицины, уже не раз подводила бонз разного масштаба. Под ножом министра здравоохранения Б.В. Петровского погибла жена Косыгина. Тот же Петровский угробил строителя космических кораблей Королева. А другой космонавт [фамилия неразборчиво] погиб, потому что пожелал оперировать свой аппендицит только у академика Вишневского. А.А. Вишневский на два дня задержался в отпуске, и операция, которую запросто мог бы сделать любой хирург, стала излишней: космонавт умер.