Юрий Анненков. "Единственная точка зрения"
Разумеется, из трех спектаклей, показанных Петербургу в этот приезд Московской Студией, наименее удачна последняя работа "Король Эрик XIV". Впрочем, я не сомневаюсь также и в том, что именно эта постановка породит наибольшее количество толков и восторженных отзывов. Такова обычная психология зрителя: дерзкое откровение начинающего театра, как бы значительно оно ни было, вызывает, в лучшем случае, порицание, а даже самая очевидная ошибка театра уже признанного и канонизированного вызывает восторг.
Студия Московского Художественного театра никогда не хватала звезд с неба, не пыталась дерзновенно провозгласить новое, ею впервые открытое слово; она трудолюбиво, послушно и упорно развивала традиции своего великого учителя и потому была канонизирована в первый же час своего рождения.
И вот, в 21-м году, повинуясь общему сдвигу, она взлетела с невидимого трамплина и упала в объятия Таирова.
Чтобы мне ни говорили об особенностях постановки "Эрика", для меня остается непреложным одно: эклектизм московской Студии. Все это -- и кубизированные гримы, и деревянные голоса, и застывшие позы -- мы уже не раз видали у Комиссаржевского, у Мейерхольда и s Камерном. Декорации к "Эрику" с барочно-футуристической лепной орнаментикой точно взяты напрокат у Жоржа Якулова. Постоянная схема первого плана в одинаковой мере свойственна каждому условному театру. Костюмы, за редкими исключениями, просто плохи: голубые одежды придворных и весь облик палача выпадают из общего тона и режут глаз откровенным безвкусием. Платье Карин неожиданно заимствовано из этнографического альбома.
Исключение составляют: великолепная в своей цельности яркая фигура вдовствующей королевы (Бирман) и совершенно необычайный, прекрасный и гармоничный до жути, почти сверхъестественный по совершенству образ Эрика -- Чехова. Подобного грима я не видел никогда. Он поражает и потрясает при первом же появлении короля.
Не знаю, продиктован ли этот грим постановщиком пьесы, но думаю, что он целиком исходит от исполнителя. В лице Эрика, с огромными врубелевскими глазами, нет ничего кубического, кроме зигзага левой брови,-- оно ровное, и бледное, но рядом с ним бледнеют даже самые цветистые гримы партнеров.
Игра Чехова столь же совершенна, как и его внешность. Эрик Чехова незабываем. Творческий диапазон Чехова изумителен. От Калеба через Эрика и Хлестакова амплитуда колебания чеховского таланта. Лучший актер современной России. Ни Монахов, ни Юрьев, ни даже Качалов не в состоянии дать того, чего достигает Чехов. Хороши Подгорный {В. А. Подгорный играл роль Юлленшерна.} и Сушкевич, но Сушкевич точь-в-точь такой же, что и в "Потопе": та же согбенная фигура, тот же наклон головы и те же интонации разбогатевшего parvenu.
Пьеса "Эрик XIV" -- далеко не лучшее творение Стриндберга. Тема безумного короля банальна и заезжена, как торцы на Литейной.
Постановка "Эрика" -- грубая ошибка Студии, она не эволюционизировала, не шагнула вперед, по своему пути, а просто перешла на соседний...
"Жизнь искусства",
1921, 15--17 июня.
Свободное копирование
