* * *
В Кишиневе тишина. Как будто находишься в глубоком тылу, где не чувствуются революционные и фронтовые события. Работа местных советских организаций протекает незаметно. Гарнизона почти не видно, да и невелик он -- запасной батальон и два автомобильных отряда, обслуживающие санитарные учреждения. Совет рабочих и солдатских депутатов целиком в руках эсеров и немногочисленных меньшевиков. Во главе Совета стоит солдат-эсер, вернувшийся из ссылки после Февральской революции.
Президиум Совета заверил нас, узнав, что мы крестьянская организация, что с его стороны будет оказано всяческое содействие культурно-просветительной работе, в частности изданию газеты. Большим событием в Кишиневе должна стать назначенная на ближайшее время конференция большевиков румынского фронта.
-- Напрасно мы дали согласие устраивать конференцию на нашей территории, лучше было бы, если бы большевики созывали ее в другом месте, -- говорили некоторые руководители Совета.
-- Что ж такого, что на нашей территории, -- говорили другие, -- у нас большевистских настроений нет. Население спокойно, рабочих мало, а за большевиками идут главным образом рабочие и солдаты.
-- А как вы относитесь к большевикам? -- спрашивал я.
-- Безусловно отрицательно. Они своим выступлением и захватом власти предают революцию.
В первых числах декабря состоялась конференция большевиков. На эту конференцию я отправился вместе с прапорщиком Святенко, который должен был приветствовать большевиков от имени нашей крестьянской организации. Я же, занятый исключительно редакционным делом, пошел с информационными целями.
Конференцию открыл Юдовский, лидер большевистской фракции одесского Румчерода. Он говорил о создавшемся положении в связи с захватом власти большевиками, о настроениях и положении румынского фронта. Призывал порвать с меньшевиками-интернационалистами, [397] с которыми у фронтовых большевиков по выборам в Учредительное собрание был блок.
Конференцию пришел приветствовать кроме нашей крестьянской организации и представитель местного Совета, который в своем приветственном выступлении подчеркнул необходимость единения революционной демократии.
Почти одновременно проходила конференция эсеров Бессарабской губернии. На эту конференцию я не пошел, на заседании комитета было постановлено никого с приветствием не посылать.
Чтобы окончательно оформить отношение фронтовых и войсковых крестьянских организаций к происходящим событиям, мы решили созвать на 15 декабря фронтовой съезд Советов крестьянских депутатов. В повестке дня: 1) текущий момент; 2) отношение к новому правительству; 3) отношение к войне.
Кишиневская тишина неожиданно нарушилась. Сидел утром в помещении комитета, выбирая телеграммы для очередного номера "Солдата-крестьянина". Вдруг вошел небольшого роста коренастый матрос, у которого на бескозырке было написано "Аврора".
-- Здравствуйте, товарищ! -- обратился он ко мне.
-- Здравствуйте. Садитесь. Чем могу быть вам полезным?
-- Да так, иду мимо, вижу вывеску "Румкомкрест" -- дай, думаю, зайду.
-- А вы откуда, товарищ, из Одессы?
-- Нет, из Петрограда.
-- Из Питера! -- обрадовался я, чувствуя, что получу интересную информацию для своего номера.
-- Из Питера, -- кивнул он. -- И вот мой мандат.
Матрос протянул бумагу:
"Совет Народных Комиссаров. Дано матросу Ивану Петровичу Климову в том, что он является полномочным представителем Совнаркома, коим командируется эмиссаром в город Кишинев для образования там Советской власти. Всем советским и общественным организациям предлагается оказывать т. Климову всяческое содействие в возложенном на него поручении.
Председатель Совнаркома Ленин".
-- Так, значит, вы вроде комиссара будете по Кишиневской губернии?
-- Да, примерно так. А у вас тут как дела идут?
-- Спокойно, тихо.
-- Что же, революции нет еще?
-- В Совете рабочих депутатов кто?
-- Эсеры, разумеется.
-- А гарнизон?
-- Гарнизон здесь слабый. Один запасной батальон под влиянием эсеров да два санитарных автоотряда. [398]
-- Гарнизон-то, пожалуй, наш будет, -- произнес Климов. -- А в запасном полку много солдатни?
-- Не особенно, разбредаются понемногу. Вы, может, закусить хотите с дороги?
-- Не откажусь.
Я пошел с ним в заднюю комнату, где у нас помещался купленный уже в Кишиневе самовар. Нарезал хлеба, достал сала и предложил Климову. Климов, не снимая шинели и фуражки, наспех стал закусывать.
-- С кем бы мне здесь свидеться, кто бы нашу линию отражал?
-- Затрудняюсь сказать. Мы всего лишь несколько дней в Кишиневе.
-- Я слышал по дороге, едучи сюда, что в кишиневской тюрьме много большевиков, посаженных фронтовым командованием.
-- Возможно.
-- Так вот если бы мне их освободить...
-- А как вы это сделаете в одиночку?
-- А мандат-то на что? -- потряс он только что показанной мне бумажкой. -- Мне приказал товарищ Ленин, чтобы я здесь немедленно учредил Советскую власть. Нас, человек пятнадцать матросов, послали по разным городам.
-- Трудненько вам будет, -- возразил я. -- Пожалуй, один вы ничего не сделаете.
-- Ничего, наша кривая вывезет. Мне можно будет у вас расположиться на ночлег?
-- Понятно, товарищ. Все, что от нас потребуется, мы для вас сделаем. -- Так я оставлю пока здесь свой сверточек, -- сказал Климов, кладя под стол бывший с ним небольшой мешочек, -- а часика через два зайду.
"Удивительный тип, -- подумал я. -- Приезжает один, с мандатом, и думает, что сразу же все может сделать".
Прошло часа полтора. В большом зале комитета зазвонил телефон. Снял трубку.
-- Говорит Сухов из Совета, -- услышал я. -- Не был у вас большевистский комиссар?
-- Был.
-- Куда он девался?
-- Пошел по своим делам.
-- Он говорил с вами?
-- Да, приехал, мол, организовать здесь Советскую власть.
-- Вы ему дали какое-нибудь поручение?
-- Как я могу дать ему поручение? Я лишь расспросил, что делается в Питере. Он обещал зайти.
-- Будьте добры ему передать, чтобы он зашел в Совет.
-- Хорошо. А откуда вы узнали о его приезде? [399]
-- Нам звонил смотритель тюрьмы: пришел туда матрос с мандатом, сказал, что остановился в Совете, потребовал освобождения заключенных. И тот дурак выпустил всю тюрьму!
-- Неужели?
Я был потрясен.
Прошло часа три. Климов не появлялся. Я отправился в гостиницу обедать. В столовой застал Сергеева и Дементьева.
-- Слышал? -- закричал при виде меня Дементьев. -- Запасной батальон организовал у себя революционный комитет. Приехал какой-то комиссар из Петрограда, сказал, что существующий комитет распускается. Выбрали другой -- из большевиков. Выбранный комитет сместил начальника гарнизона и назначает своего!
Я рассказал им о Климове.
Отправились к зданию Совета. Там большое оживление. В зале для заседаний Совета за столом президиума говорит речь мой знакомый -- Климов. В зале много солдат.
-- Так что, -- говорит он, -- поскольку ваш Совет не отражает центрального настроения трудящихся масс, я по поручению Совета Народных Комиссаров объявляю его закрытым.
-- Как?.. Что?.. Захватчики!.. -- слышится со всех сторон.
-- Никак нет, -- продолжает Климов. -- Коль вы все соглашатели, мы выберем новый Совет из представителей настоящих революционеров.
Председатель Совета растерянно смотрит на происходящее. Между тем Климов, не давая опомниться, зачитывает список выдвигаемых в президиум собрания. Солдаты поднимают руки.
-- Насилие над демократией! Большевистские захватчики! Вы не имеете права!
-- Потише, товарищи, -- строго остановил Климов. -- Так как запасной батальон на нашей стороне и оружие в наших руках, потрудитесь не распространяться.
Таким образом в течение нескольких часов, благодаря изумительной находчивости и энергии Климова, в Кишиневе бескровно произошла большевистская революция. Поздно ночью Климов пришел в комитет ночевать.
-- Ловко, товарищ, вы провели!
-- Чего же тут ловкого? Раз у меня есть приказ, я должен его выполнить, а солдатня только и ждала, чтобы кто-нибудь пришел и образовал новый Совет.
В течение нескольких дней я неоднократно сталкивался на улицах, в учреждениях, у себя в комитете с Климовым, неутомимо шагавшим из учреждения в учреждение, проводившим привезенную директиву. В течение следующего после захвата Совета дня он ликвидировал городскую думу, посадил туда новых людей. Кишиневские обыватели -- к ним я отношу и бывших руководителей Совета -- смотрели на все с величайшим удивлением: неужели это делается энергией одного человека?! [400]
Свободное копирование
