25.08.1956 Ленинград (С.-Петербург), Ленинградская, Россия
Мать и отец
Ирония судьбы - лет в 50 я узнала, что моя мать, оказывается, работала в юности, в 30-е годы, в типографии в Москве, где бесконечно печатали какие-то списки, но говорить о них было запрещено под страхом смерти, потому рабочие не знали, что они набирали и печатали. Ирония судьбы - отец, которому, по словам покойной бабушки, удалось избежать армии Власова (он прострелил себе ногу навылет и вернулся из госпиталя в 1944 году), работал в партийных органах, но, имея мой непримиримый характер, быстро был изгнан из рядов райкомовских и горкомовских работников, направлен в райком «по зоне МТС», где вновь получил «шары» на выборах из-за привычки «жаждать справедливости» и вынужден был, имея за плечами школу ВПШ и личных врагов среди партийной номенклатуры, согласиться в конце 50-х пойти в Политотдел УИТУ (того же управления, но не лагерей, а «исправительно-трудовых учреждений»). «Клиенты» этого Политотдела валили лес в Сибири, и не все там были политические, много было уголовщины, расхитителей государственного имущества и тех, кого бы мы сейчас назвали «незаконными предпринимателями». Отец дома не разговаривал о делах служебных, знаю только, что однажды его и другое начальство чуть не убили в зоне, куда они поехали усмирять «уголовный бунт», знаю, что в колониях были школы, свои печатные издания, в том числе литературные. Одну «повесть» из зоны отец дал мне отредактировать. Как сейчас помню, это была исповедь отца, осуждённого за сожительство с собственной дочерью. Помню, как ясным зимним днём мы ездили в какое-то глухое село под Мариинском, вручали Красное знамя передовикам производства, а ещё помню фотографию отца в компании с прототипом главного героя «Педагогической поэмы» Макаренко. Да, по- своему отец был педагогом. Мне он говорил: «Учись, голова у тебя светлая»? и был страшно горд, когда я защитила диссертацию в 1971 году, пригласил на банкет своих сослуживцев –УИТУ- шников. Полковника он так и не получил(что-то в биографии было не то), а некролог о его смерти, который я пыталась опубликовать в местной газете, не взяли. Оказывается, он был «дзержинцем», хотя и критически настроенным к начальству и власти. У меня долго хранился портрет Феликса Дзержинского, подаренный отцу в день рождения «колонистами», инкрустация на дереве с портретом Ленина, тоже выполненная «колонистами», и цветное изделие из оргстекла- надгробный памятник со щитом и мечом, который колонисты дарили начальству «ото всей души», а начальство принимало эти знаки внимания, не вникая в подтекст. Искусно изготовленные шахматы(отец был шахматист с высоким разрядом) с фигурами мифологии моя мать оставила в больнице на память об отце. Жаль. Кому он был нужен там, в больнице УИТУ, размещённой прямо у городского кладбища? Хоронили отца с воинскими почестями – зелёный свет, почётный караул у гроба в машине, последний салют- и всё. Мой чёрный атласный платок поверх надгробия, а через несколько лет – такой же платок на могиле матери рядом и мои горькие слова: «Прости нас, мама, обижали мы тебя». Единственная информация, полученная от матери, связанная с периодом их пребывания в Сибири уже без меня (после 1956 года) - это их тайная дружба с женой Бухарина, которая доживала последние годы в Сибири где-то в Яе или в Тяжине Кемеровской области. Она научила мою мать делать домашний сыр и фаршированную щуку, еврейское национальное блюдо.
28.08.2022 в 21:22
|