Центральная группа войск - 23

 В отделении решили отметить День Советской Армии. Девчата в чешской теплице купили нам с Терещенко по розе. Мы ж выставили им три бутылки вина. Старшая медсестра отделения сэкономила на этот случай спирт. На закуску наделали бутербродов. Надо сказать, что они здесь являются универсальной закуской. Девчата делают их самые разные: с огурцами, помидорами, колбасой, сыром, рыбой. Переняли они это у чехов, которые на праздники не балуют своих гостей разнообразием закусок. Лично мне всё это понравилось. Закуска получается сытной, простой в приготовлении и не слишком дорогой. Терещенко призвал всех нас и впредь отмечать все торжественные даты, и государственные, и личные, что было встречено на ура. При Морозове это не поощрялось.

 Терещенко срочно вызвали в гастроэнтерологическое отделение, где случилась трагедия. Больному капитану 32 лет с обострением язвенной болезни желудка решили внутривенно перелить белковый препарат отечественного производства аминопептид, отличающийся повышенной реактивностью при его применении. Буквально в самом начале введения препарата у него возникла сильнейшая аллергическая реакция с остановкой сердца. Проведенные реанимационные мероприятия эффекта не дали. Терещенко возвратился в отделение расстроенным. Он говорит, что до введения аминопептида не была проведена рекомендуемая инструкцией проба на его переносимость. За всё это в конечном счёте никто не ответил, а человек в таком цветущем возрасте умер.

 Международный женский день мы отметили так же, как и День Советской Армии. Правда, нам с Терещенко пришлось раскошелиться и купить в чешской теплице свыше 20 нарциссов, по одному на каждую сотрудницу. Затем мы выпили, закусили, пошумели и повеселились, насколько это можно было в отделении анестезиологии и реанимации. Проявленным к ним вниманием девчата остались довольны. Мне понравилось, что подаренные нами цветы девчата не унесли с собой, а поместили их в две вазы и оставили в отделении.

 Наш госпиталь на днях проводил ежегодные учения. Развёртывали мы в полевых условиях отдельный медицинский отряд (ОМО), в котором мне отводилась роль начальника противошокового отделения. Это для меня не ново, в таких учениях я участвовал много раз. Но того, что с нами произошло на этот раз, я ещё не встречал.

 Посредником на учениях у нас был заместитель начальника медицинской службы Группы подполковник Чугунов. Всем он известен как очень упрямый человек и самодур, что подтверждает его фамилия. Все его называют "Чугун". Этот посредник решил при развёртывании операционного блока и противошокового отделения применить сомнительное новшество. Обычно они развёртываются так: операционная, предоперационная и одна из противошоковых палаток соединяются своими тамбурами в единый блок в виде тройника, что позволяет медицинскому персоналу, работающему там, обслуживать своих больных, не выходя за пределы блока. Вторая противошоковая палатка для обожжённых развёртывается отдельно. Чугунов же где-то видел, что все эти четыре палатки можно соединить вместе тамбурами крестом, в виде четверика. Никто из нас раньше такого не делал. Развернуть такой четверик с ходу нам не удалось. Раз за разом мы рушили поставленные палатки и повторяли попытки развернуть его, но всё заканчивалось неудачей. Нам при этом в какой-то мере мешало то, что площадка для развёртывания четверика оказалась малой — это была поляна, вокруг которой рос кустарник. И офицеры, и солдаты, помогавшие нам, выбились из сил. Ведь занимались мы этим всю ночь. Чугунов же стоял на своём. Тогда все солдаты дружно отказались участвовать дальше в этом бессмысленном занятии. Это было неслыханное в армии происшествие — отказ от выполнения приказания. Мы предложили Чугунову самому принять участие в развёртывании этого четверика. Тут он сдался и разрешил нам поставить привычный для нас тройник и одну палатку отдельно. Мы, конечно, не вложились во временной норматив по развёртыванию своих подразделений, за что получили от Чугунова при подведении итогов учения четвёрки. Эти учения запомнятся мне на всю жизнь.