Дневник самоходчика - 277

14 апреля

Обходя втроем наши оборонительно-«курортные» рубежи, увидели с крутого склона одной из дюн, прикрывающих наш правый фланг, долину, похожую формой на треугольник, основанием которого служит линия морского берега. Долина постепенно сужается, сжимаемая с обеих сторон лесистыми склонами холмов. Самая вершина этого естественного треугольника резко перечеркнута насыпью шоссе, соединяющего Гдыню с Цоппотом. Вся площадь прибрежной впадины, от спуска с шоссе до самой воды, загромождена всевозможной военной техникой, большей частью исправной, и изрыта щелями, окопами и окопчиками. Чего здесь только нет! Танки, самоходки различных типов, гусеничные тягачи; бронетранспортеры и автомашины — громадные дизельные грузовики, полные всякого имущества; фургоны разных назначений, в том числе штабные, с радиостанциями; изящные начальнические легковушки и неказистые малолитражки — «Фольксвагены»; тяжелые военные мотоциклы с колясками; полевые орудия разных систем и калибров; зенитки, которые все еще глядят разверстыми жерлами в чистую апрельскую просинь, сияющую между ослепительно-белыми облаками; походные кухни и сложенные в штабели или разбросанные в беспорядке ящики со снарядами и минами; минометы, стоящие на плитах или беспомощно лежащие на земле; целые россыпи патронов, втоптанных в землю, и цилиндрические металлические ребристые футляры противогазов; солдатские ранцы с крышкой из рыжей телячьей шкуры и офицерские чемоданы… Наверное, таких приятных для глаза пейзажей немало вдоль побережья от Гдыни до Данцига, где были прижаты нашим фронтом фашистские войска. Маршал Рокоссовский после взятия Цоппота (Сопота) предложил окруженным сдаться подобру-поздорову во избежание лишнего кровопролития, но немецкое командование даже не соизволило ответить тогда на ультиматум…

Побродив около часу среди этого труднопроходимого столпотворения, сторонясь неубранных немецких трупов и мертвых лошадей-тяжеловозов, не выпряженных из военных повозок, мы поворачиваем к своему расположению. Отсюда, снизу, особенно хорошо просматривается песчаный склон нашей дюны, которая изрыта и с этой стороны окопами, блиндажами и воронками разных диаметров. Многие из деревьев, покрывающих окрестные холмы, сильно повреждены снарядами и бомбами. Без верхушек, с иссеченными смертоносной сталью стволами, с натеками янтарной смолы, выступившей из ран на коре, иные полусгоревшие, они тянут свои изуродованные боем ветви-руки к небу. От заката кора сосен сделалась красной, и деревья напоминают истекающих кровью раненых. А легкий ветерок, набегая с моря, осторожно и нежно, словно медсестра, что бинтует солдата, касается их зеленых крон, кое-где порыжевших от огня. Сосны, еле слышно шелестя, жалуются…

— Ну, прямо медсанбат после неудачного наступления, — почти шепотом произнес всегда веселый Федя Радаев и задумчиво умолк.