Дневник самоходчика - 252

29 января

Дмитрий Яковлевич с Костылевым разузнали все-таки, где находится РТО нашей бригады! Завтра они отправятся туда, и наш командир будет печься о судьбе застрявшей машины. На душе у меня сразу посветлело, хотя снова вот уже целые сутки мучает все тот же коренной зуб. В сопровождении Радаева и обоих автоматчиков иду в город. Там, неподалеку от памятного перекрестка, вчера развернулся полевой госпиталь. Мне пообещали разделаться с моим извергом дня через два, как только прибудет зубной врач.

Госпиталь разместился в двух соседних серых двухэтажных зданиях. Оба переполнены ранеными. Люди в шинелях, куртках, полушубках и ушанках, потому что стекол, а в некоторых окнах даже и рам не осталось после ночного боя.

Всякое движение на улице — развлечение для воинов, вынужденных бездействовать. Для иных из них, кто ранен тяжело, война, можно сказать, почти кончилась. Как обидно, наверное, в самый разгар победного нашего наступления оказаться человеку в таком вот положении…

Пока длился мой визит к эскулапам, добрый Федя Радаев развил кипучую деятельность: выволок вместе с Каплей и Рубилкиным исправное, сверкающее черным лаком пианино, найденное в доме напротив госпиталя, тщательно установил его на «нашем» перекрестке и устроил настоящий концерт для раненых, которые тоскливо выглядывали из разбитых окон в надежде увидеть на проезжей автомашине кого-нибудь из своей части и передать с ним весточку о себе товарищам.

Федей были исполнены любимейшие песни фронтовиков: «Катюша» и фронтовая пародия на нее («Разлетались головы и туши, дрожь колотит фрица за рекой. Это наша русская „катюша“ немчуре поет за упокой…»), «Прощай, любимый город», «Землянка», «Огонек», «Розпрягайте, хлопци, кони». Играл он прекрасно, мастерски аккомпанируя самому себе, а пел в широком диапазоне начиная с густой октавы и кончая высочайшим фальцетом. Роль Шкета, верного друга и всегдашнего спутника Феди, на этот раз взял на себя малорослый Капля. Заполняя паузы между серьезными номерами, он, закинув автомат за спину, то лихо отбивал чечетку, то потешно кривлялся, смеша невзыскательную публику. В обоих этажах госпиталя у окон стало совсем тесно, появились и белые халаты. Зрители с удовольствием слушали миннезингера в танкошлеме, словно с неба свалившегося, оттаивали. Раздавались аплодисменты, и сыпались заявки. И Федя пел еще и еще, пока не охрип. По окончании летучего концерта старшина, широко улыбаясь, церемонно раскланялся и, повторяя ошибку Париса, подарил в приданое музыкальный инструмент самой красивой и доброй медсестричке.

30 января

Все-таки мы не забыты! Может быть, потому, что нашу самоходку легко заметить с шоссе. Проезжала машина ГСМ, и нам сбросили три бочки горючего — полную заправку! Бочки мы перекатили руками к машине и перелили газойль в баки.