Один из реальных способов «поддержки штанов» — использование оборудования лаборатории опытных установок (ЛОУ) для выпуска товаров народного потребления (баночки для кремов, клей-расплав для монтажных пистолетов, замки для крепления полимерной упаковочной ленты…), преимущественно, на условиях предоплаты. ЛОУ действовала круглосуточно, по 2–3 человека в смену, тогда как основной контингент «науки» работал в обычном дневном режиме. Через некоторое время из ЛОУ потянуло неприятным душком, дескать, мы всех кормим, а нам мало платят, причём по-разному, хотя работу выполняем одинаковую (разряды разные). Финансовые объёмы работ ЛОУ в сотни раз меньше выполняемых «наукой», но это были живые деньги. Раз за разом собирал аппаратчиков ЛОУ, объяснял смысл существования их рабочих должностей в НИЦ и почему научные работники получают более высокую зарплату, неоднократно менял заведующего ЛОУ, без уговоров подписывал заявления недовольных об увольнении. Проходил месяц, другой и вновь требовалось моё вмешательство во взаимоотношениях внутри ЛОУ. Особенно запомнился курьёзный случай с персонажами и сейчас работающими на комбинате, поэтому фамилии опущу.
В 8:45 зашёл в свой кабинет (дневной персонал работал с 9:00, а пересмена в ЛОУ в 8:00), буквально следом влетает заведующий ЛОУ, подвижный мужичёк невысокого роста, глаза сверкают, щёки горят, требует немедленно уволить аппаратчицу N. Или я или она, не выполняет распоряжений, оскорбляет…
Обещаю разобраться. Заканчиваю утреннюю оперативку, в приёмной ждёт N, в предельном возбуждении, похоже, не знает, что начальник ЛОУ у меня уже был. Выслушиваю море эмоций по поводу бестолковых команд непосредственного начальника. Помимо взаимного недовольства не могу понять, что конкретно произошло. Прошу успокоиться и написать объяснение причин конфликта с руководителем.
Начинаю опрашивать свидетелей и выясняю, как развивались события. Начальник ЛОУ сделал N справедливое замечание, что нельзя работать в домашних тапочках (категорически запрещено нормами техники безопасности) в производственной лаборатории. По-видимому, тональность замечания привела N в ярость, она снимает тапочек и начинает хлестать начальника, телосложением существенно меньших габаритов, по щекам…
С одной стороны смешно, до колик в животе, с другой, производственная логика требует немедленного увольнения N.
Неглупая женщина N несколько лет назад закончила химико-технологический факультет Томского политехнического института, примерно в то же время, что и её непосредственный начальник (т. е. образование одинаковое, но статус разный, N занимает рабочую должность). Не замужем, откровенно обделена мужским вниманием. Претензий к качеству и количеству выполненной работы никогда не имела. А вот вспыльчивость её чуть ранее насмешила НИЦ, когда она огрела по голове горячей сковородкой чересчур любопытного вахтёра (дородная безобидная женщина лет 40, всюду совала свой нос, как-то даже пыталась пробиться ко мне в сауну, расположенную невдалеке от своего рабочего места, «не надо ли чайку приготовить»).
Поразмышлял и решил ограничиться устным внушением конфликтующим сторонам, по отдельности. С одной стороны, молодому начальнику следует вырабатывать в себе уважительное отношение к подчинённым, с другой, должность обуславливает производственные взаимоотношения в коллективе и, конечно, недопустимо хамить начальнику или, тем более распускать руки, даже если искры летят по линии женщина-мужчина.
Не все из руководителей подразделений НИЦ остались довольными моим решением, жизнь показала, сделал правильно. Эмоциональная встряска оказалась полезной обоим. Начальник высоко поднялся по служебной лестнице нефтехимического гиганта, думаю, опыт управления небольшим коллективом ЛОУ явно пригодился. Кстати, в 2004 г. он нашёл деньги и организовал издание моего основного печатного труда «Томский нефтехимический комбинат. Хроника». N работает аппаратчицей одного из основных цехов комбината.
В декабре 1991 г. проведена большая работа по изменению юридической формы НИЦ из арендного предприятия в АОЗТ «НИЦ ТОМСКНЕФТЕХИМ». В своё время форма арендного предприятия была наиболее продвинутой в рыночном отношении, но поступила команда из Москвы (одно из первых требований гайдаровских реформаторов), обязывающая реорганизовать все виды негосударственных предприятий в акционерные общества закрытого или открытого типа. Производственники (кооперативы) не торопились, но кому, как не науке торить дорогу. Через 17 лет суета того времени кажется неоправданной, но за мной люди, которые хотели видеть перспективу своей деятельности. Чёрт меня дёрнул «побежать впереди паровоза» на ТНХК в условиях постоянно меняющихся инструкций из Москвы и обещания появления «вот-вот» закона об акционерных обществах (вышел базовый документ, значительно отличающийся от первоначальных наставлений, когда НИЦ уже прекратил самостоятельное существование). Пришлось «торить» дорогу полутора десяткам самостоятельных хозяйственных субъектов ТНХК, используя без толмачей юридическую систему «Гарант». Кстати, НИЦ один из первых её постоянных пользователей в Томске, мне приходилось лично посещать её организаторов на математическом факультете МГУ на Ленинских горах. Подготовлена и юридически оформлена куча документов (устав, договор аренды, соглашение о правопреемственности арендного предприятия и АОЗТ, открыт новый счёт в банке…).
Юридическая реорганизация НИЦ совпала с нарастанием неплатежей потребителями наших услуг. Дебиторская задолженность значительно превышала кредиторскую, т. е. нам должны больше, чем НИЦ кому-то. Но живые деньги поступали плохо, что создавало напряжение при выплатах зарплаты. На зарплату круглосуточно работала лаборатория опытных установок, да АвтоВАЗ надёжно выполнял обязательства, отправляя нам автомобили по себестоимости. Часть этих машин (см. выше) я обменивал богатым кооперативам ТНХК на живые деньги под зарплату (к концу 1992 г. и этот источник иссяк, цены на авто стали свободными).
Свободное копирование
