Четыре жизни. 2. Доцент - 30

В 1977 г. отправил ещё крупную статью в «Успехи химии». Получил негативный отзыв от рецензента, когда уже жил в Томске. Плюнул, не стал отвечать, жаль только несколько месяцев интенсивной и полезной для специалистов работы. Хотя должен сказать, что научился письменно разговаривать с анонимными рецензентами резко, в наступательной манере, соглашаясь с замечаниями эпистолярного характера, но, объясняя, что рецензент не понял по существу в статье то-то и то-то. Во всех случаях добивался успеха, публикации практически выходили в первоначально заявленном варианте. Пытался здесь процитировать хоть один отзыв тех времён, но, по-видимому, когда-то копии выбросил, смена семьи и проживания не способствует сохранности архива.

В Тюмени, как и в Барнауле не было достойной научной библиотеки, какие издавна существуют в Томске. Создал крупную личную научную картотеку на перфокартах с краевой перфорацией (молодёжь не знает что это такое, но в 1968-70 гг. это был информационный прыжок вперёд, чистые картонные бланки размера А-5 с трудом доставал в Риге), только в июле 2008 г. с сожалением выбросил тысячи собственноручно заполненных карт. В основном необходимые для работы печатные материалы приходилось заказывать через Москву, часть в ксерокопиях, часть в виде микрофильмов. И сегодня в письменном столе хранятся микрофильмы книг корифеев проблемы молекулярных комплексов Mulliken, Foster, Rose, но микрофильмы больших книг читать неудобно. Переписывался с авторами и самостоятельно перевёл книги R.Foster «Комплексы с переносом заряда», J.Rose «Молекулярные комплексы», последний перевод можно было печатать, но не хватило времени, а позже желания этим заниматься. Как подумаешь, что кому-то надо жопу лизать, так интерес пропадает. Прошло чуть больше 30 лет, как изменилась научная жизнь, любую информацию можно найти в интернете (были бы только деньги).

В 1970 г. черновик диссертации Нины, составной части моей предполагавшейся докторской, был готов, наработано достаточное количество новых экспериментальных данных. Диссертация Нины получилась неплохая, но возникли непредвиденные проблемы с организацией защиты («Происхождение и родственники. Полле Нина Николаевна»). Неожиданный «удар под дых» получили в alma mater, на кафедре органической химии родного университета. Похоже, счёты за мою предыдущую строптивость сводила бывший дипломный руководитель, завкафедрой, в первой половине 70-х декан химического факультета Г.Л.Рыжова. Сначала требовала что-то переделать, затем отказывалась даже на кафедре заслушивать, не то, что допустить первичный доклад на учёный совет. Бесконечные поездки Тюмень-Томск (сутки на поезде в один конец) при двух дошколятах в семье, превращались в ужасную нервотрёпку с последующими семейными конфликтами. Обратились за помощью к председателю учёного совета химического факультета уважаемому профессору Виктору Васильевичу Серебренникову. Всемирно известный мэтр хорошо нас помнил ещё студентами, выразил сочувствие, но на конфликт с агрессивной Рыжовой не пошёл. Знала бы Рыжова, что через 7–8 лет она будет канючить у меня хоздоговор. А пока ситуация почти безнадёжная, Томск — единственный научный центр СССР, где широко и всесторонне изучались органические молекулярные комплексы (школа Бориса Владимировича Тронова). В Тюмени же вообще не было Совета по защитам диссертаций химического профиля.

Сложный, нередко самый сложный в периферийном институте, этап работы над диссертацией — подготовка к защите (часто бывает достаточно одного  положительного отзыва крупного научного черепа , чтобы решить вопрос защиты, но этот отзыв надо получить). При отсутствии солидного шефа над соискателем, как правило, изощрённо издеваются под личиной объективности (пример с диссертацией Нины выше, Б.В.Тронов умер), бесконечно советуя то-то доделать, то-то перепроверить. Умасливают сторонних научных грандов самыми разными способами: прямыми деньгами (реально не доказуемо), крупными подарками, угощением в ресторане, организацией финансово выгодных хоздоговоров с промышленными предприятиями… Женщины-соискатели нередко отрабатывают телом, как молодые актрисы, пытающиеся через связь с режиссёром или продюсером получить ответственную роль. Я не преувеличиваю, конкретные примеры сидят в памяти. Помнится, Нина обратила моё внимание, как на симпозиуме в Риге в 1969 г. «заинтересованные» женщины, не стесняясь, ныряли на ночь к 70-летнему грузному широко известному академику в области электрохимии.

Как ни облагораживай поступки соискателя учёной степени, даже в собственном сознании, всё это элементы коррупции, попросту дача взятки. Ради будущей карьеры соискатель заискивает, унижается, готов выполнять функции «шестёрки». Всё это противно моему нутру и именно поэтому в 1977 г. я бросил заниматься наукой (на стадии готовности к оформлению докторской диссертации) и ушёл на производство.

Непосредственно защита диссертации, за редчайшими исключениями, акт формальный, хотя и предельно эмоционально нагружен для соискателя, члены учёного совета настроены благодушно, банкет соискателем заказан, приглашения получены.