Жизнь семейная. Новое открытие Средней Азии - 3

           Однажды мой напарник предложил выехать на Куртли в ночь. Выехали с таким расчётом, чтобы половить на вечерней заре, ночью и с утра. Накануне погода не предвещала никаких  катаклизмов. По приезде на озеро обосновались на «своём» месте, забросили закидушки, оснастили их колокольчиками в надежде на хороший улов. Рыбак всегда думает, что сегодняшняя рыбалка будет особенно удачной. Поймали мы в тот вечер трёх сазанчиков, одного я и двух дедуля, не крупных, килограмма по полтора. Вечерняя зорька закончилась, после нехитрого ужина и чая, начали готовиться к ночному бдению. У меня была с собой надувная лодка, большая редкость для тамошних мест. Когда совсем стемнело, начали пристраиваться на ночлег в полглаза. Со стороны пустыни, или, как говорят местные, песков, нас прикрывали прибрежные барханы, поросшие саксаульником и верблюжьей колючкой. В тех широтах после захода солнца ночь наступает практически мгновенно. Солнце скрывается  за  горами и небо через некоторое время становится  черным, как тушь. И вот на этом бархатисто-чёрном пологе ночного неба появляется бриллиантовая россыпь мерцающих чрезвычайно ярких созвездий,  что становится  значительно светлее. Созвездия повисают настолько низко, что создаётся впечатление,  будто над миром повесили огромные театральные люстры, весь небосвод становится трехмерным, объёмным с удивительным ощущением глубины. В средней полосе России ничего подобного наблюдать не возможно, здесь небо плоское и не яркое, а видимых звезд в несколько раз меньше. Увидев эту красоту впервые,  я был просто поражён.

           С заходом солнца, дневная жара спала, и с озера потянул легкий прохладный ветерок. Мой напарник, пристроившись под нависшим гребнем бархана мирно похрапывал. Иногда не навязчиво тренькали звонки, мы, как по команде вскакивали и подбегали к удочкам, но тревога наша была напрасной, это всякая мелочь теребила наживку, не причиняя ей особого вреда. Я подтащил свою лодку тоже под бархан, улёгся в неё и задремал. Сколько времени прошло, я не помнил, но проснулся я от ощущения, что не могу пошевилить ни ногой ни рукой и мне трудно дышать. Когда я полностью проснулся, то обнаружил, что с ног до головы засыпан песком, а с наветренной стороны у лодки образовался небольшой холмик. На поверхности этого своеобразного «могильного» холмика торчала только моя голова. Первое, что я увидел и услышал это беспрерывно звонящие колокольчики на удочках, катящиеся по берегу озера огромные перекати-поле, а они там достигают метра в диаметре, плотный туман почти до самого неба, никаких сверкающих созвездий и вихри несущегося с огромной скоростью песка. Песок был везде: в воздухе, в волосах, в ушах, в глазах, во рту. Пошевелив плечами, я кое-как освободил руки, это позволило мне сесть в лодке, после этого я смог полностью освободиться из песчаного плена и встать на ноги. Посмотрел в сторону деда и, не обнаружив его на его спальном месте, посмотрел в сторону озера. Там я увидел нагнувшийся к воде силуэт и понял, что дед занимается удочками. Подойдя к нему, я спросил, что происходит? Он совершенно невозмутимо ответил, что это «афганец». В последующие наши поездки в Ашхабад мы ещё несколько раз наблюдали это явление, но уже в городе и не ночью, а днём, воочию. Зрелище впечатляющее. Мелкий песок вместе с лессовой пылью ураганным ветром поднимает на высоту нескольких километров над землёй, образуется плотный туман из песка и пыли, солнце превращается в слабо заметное пятно, и темнеет, как в сумерки. В городе начинают недуром реветь ослы, а в песках выть шакалы. В общем, картина полного «конца света». После этого регионального катаклизма жители города выгребают и вытаскивают из домов и квартир песок вёдрами. Ни закрытые окна и двери от проникновения песка не спасают.

     Но, вернёмся на берег Куртлинского озера, где мы оставили невозмутимого деда. Вместо того чтобы тоже заняться удочками, я пошёл к лодке и попытался освободить её от песка. Когда мне это удалось, я на несколько секунд выпустил её из рук и, не успев сообразить, в чём дело, как увидел лодку, подхваченную ураганным ветром и удаляющуюся от меня со скоростью борзой собаки. Я кинулся за ней  вдогонку и настиг метров через пятьсот, и то только потому, что она застряла в кусте саксаула. Вернувшись на место после удачной погони, я обнаружил безрадостную картину. Пока мы спали, разыгравшимся на озере штормом, нам перепутало все закидушки. Пришлось вытаскивать их на пляж и уже на берегу нудно их разматывать. Дома бы нам этого не сделать.

           Вот так одна прекрасная картина может в одночасье смениться  сплошным кошмаром.

            За двенадцать лет почти ежегодного проведения отпусков в Ашхабаде было много и рыбалок и охот, кстати, в начале восьмидесятых годов там была отличная охота на водоплавающую дичь, в основном на лысуху, или, как на местном диалекте, кочкалдака. Но об этом в другом месте. А сейчас хочу продолжить о рыбалке.