10/XII
Репетиция третьего акта.
Видимо, за легкостью и некоторой «веселостью» должно идти и другое, что лес все-таки может быть вырублен.
А может быть, видимый стимул, который я почему-то чувствую, наигранность от смущения, растерянности, что с Соней произошло такое.
Струны его души натянуты предельно. Это и не дает ему возможности видеть истинное положение вещей.
Марецкая и Бирман протестуют: возражают против того, что я вхожу с таким накалом и театрально.
Театрально — это наверно. Увы, при спешке это ближе всего и скорее всего обнаруживается, как все штампы, у каждого из нас свои… Но — неверно?.. Разве? А может быть, верно? А может быть, они — правы?
Бирман сказала Плятту: «Много жестов. Надо сесть себе на руки. А Серебряков — Кащей бессмертный».
А я думаю, что Плятт репетирует верно, не найдешь иначе — ни рассуждениями, ни домыслом. Яичницу можно поджарить только на огне, а не на рассуждениях по поводу способа, как ее надо жарить, как бы рассуждения ни были пламенны.
А как мне войти в сцену и ее продлить, если предыдущая задана так, что, как ее ни сыграй актер, она и впечатляем и страшна. […].
…Я обязательно проверю все, что говорили Марецкая и Бирман, но думаю, что издержки моего исполнения путают карты..
Свободное копирование
