Дневник 1722 - 80

25-го мы все собрались очень рано утром и в 6 часов поехали в Кремль, чтобы поздравить императора с Светлым Праздником. По приезде туда мы были проведены камергером Нарышкиным наверх, в залу, где собирается Синод (о которой я уже упоминал). Там находился теперь очень большой трон, обитый красным бархатом и золотыми галунами, которого в первое наше посещение еще не было: его поставили только недавно для его величества императора как президента Синода. Среди залы был накрыт стол, уставленный вареными яйцами, маслом и творогом. Богослужение продолжалось очень долго, и мы прождали прихода императора до половины восьмого, прохаживаясь все время взад и вперед по комнате. Наконец узнав, что оно окончилось и что император идет, мы поспешили к нему навстречу. Государь, увидев герцога, тотчас схватил его за голову и поцеловал, а тот поцеловал ему руку и подал прекрасно расписанное яйцо, которому он так обрадовался, что опять взял его высочество за голову и поцеловал; яйцо же рассматривал с любопытством и потом отдал одному из своих денщиков, накрепко приказав ему сберечь его в целости. По причине сильной тесноты это стоило последнему немало труда и забот. Так как с императором пришли и все вельможи, то начались бесконечные целования и поздравления. Относительно яиц в Светлый Праздник здесь существует особенный обычай, о котором считаю не лишним сказать несколько слов. У русских исстари ведется обыкновение давать в праздник Пасхи всем и каждому, кого встретишь, особенно же друзьям и знакомым, вареные яйца, окрашенные в разные цвета и всячески разрисованные, и говорить при этом: Христос воскрес! Тот, к кому обращаются с таким приветствием, с своей стороны берет яйцо, подает его и отвечает: Воистину воскрес! Поменявшись яйцами, встретившиеся целуются и могут таким образом одним яйцом отдарить сотню, даже тысячу людей, потому что за отданное тотчас получают другое. Но иногда может случиться, что за яйцо, стоящее полтину и даже рубль (а есть и такие, которые снаружи и внутри прекрасно расписываются и продаются по червонцу), получишь не стоящее и копейки; поэтому вместе с хорошим яйцом надобно всегда иметь с собою и простое, тем более что непременно следует отдаривать того, кто христосуется с вами. Этот обычай тем приятен, что во всю Светлую неделю можно целоваться со всеми женщинами, с которыми видишься. Сам император целуется с последним солдатом, если он при встрече с ним поднесет ему яйцо. Вообще его величество так преследуют поцелуями, что он почти ни на минуту не может избавиться от них. В первый день праздника он, говорят, удостаивает этой милости всех своих придворных служителей до последнего поваренка, и потому сегодня утром, как меня уверяли, в церкви так много целовался, что у него под конец, от беспрестанного нагибания заболели шея и спина и он принужден был удалиться; известно, что его величество очень высок ростом, почему только весьма немногие могли поцеловаться с ним так, чтоб он не нагибался. Неприятно еще то при этих поздравлениях, что они стоят много денег: является страшное нищенство, и не только слуги дома, где вы живете, но и слуги всех домов, где вы хоть сколько-нибудь знакомы, приходят к вам с приношением яиц. Надоедают также простые попы и другие церковные служители, которые на этой неделе ходят по всем своим прихожанам и, после упомянутого приветствия Христос воскрес, при маленьких зажженных свечах перед иконами, имеющимися в каждом доме, поют, молятся и благославляют, получая за то чарку водки и немного денег. Император, побыв несколько времени в зале и приняв еще раз благословение от знатных духовных лиц, которые также собрались там и которым он при этом случае целовал руки, простился и уехал, после чего и все прочие скоро разъехались. Его высочество, приехав домой, приказал отпрячь четыре лошади и отправился парой к нашему князю, конференции советнику Альфельду, куда и мы все должны были следовать, с поздравлением, точь-в-точь как в день нового года. Мы чинно взошли к нему наверх, и каждый из нас поднес ему по яйцу, полученному от его высочества; сам же герцог подал ему красное тухлое яйцо, которое тут же и раздавил у него в руке. Напившись чаю и кофе, его высочество поехал опять домой слушать проповедь. Перед началом ее — — рассердился немного на — — (Так в подлиннике.), который однако ж после уладил дело, потому что, казалось, сознавался в своей вине. Обедать его высочество дал убедить себя не в своей комнате, тем более что был большой праздник и он на прошедшей неделе и без того уже несколько раз постился. Посторонних сначала никого не было, почему майор Эдер и я сели также за стол. Но после приехал камергер Нарышкин, которому очень хотелось пить и который был в отличном расположении духа. Он сильно поощрял нас отвечать ему, так что если б мы скоро не встали и я не воспользовался этим случаем, чтоб улизнуть, то нам (по крайней мере мне) пришлось бы плохо, особенно когда, тотчас после обеда, приехал еще молодой граф Сапега, также порядочный любитель вина. Его высочеству наконец тоже надоело пить, и он решился потихоньку уехать с графом Бонде со двора, приказав и мне следовать за ними. Мы отправились сперва кататься. Потом, уже около вечера, герцог думал было навестить генеральшу Балк и г-жу Румянцеву; но визиты эти не состоялись: он увидел молодую Измайлову, которая одна стояла у окна и приветливо ему кланялась, а потому заехал к ней. Мужа ее не было дома; но она сама дружески встретила его высочество внизу у крыльца и провела в свою спальню, где угощала нас сначала вином, потом чаем, и все это с необыкновенною любезностью. Она не говорит по-немецки, и его высочество хотя должен был объясняться с нею через переводчика, которым служил граф Бонде, однако ж, несмотря на то, провел у нее время очень приятно. Пока делали чай, хозяйка весьма ловко сумела поднести нам еще по нескольку стаканов вина, от которых невозможно было отказаться. Когда мы посидели уже несколько времени у этой хорошенькой и любезной женщины, приехал и муж ее, который, по всегдашнему своему обыкновению, начал изъявлять сожаление, что жена его не может говорить по-немецки. Между тем наступил вечер, и так как ехать нам было довольно далеко, то его высочество, выпив с мужем еще стакана два вина, наконец простился и отправился прямо домой. Дома мы нашли конференции советника Альфельда, камеррата Негелейна и майора Эдера сильно пьяными; но последний был еще сноснее других.