26-го, около 10 часов утра, его высочество поехал в старую лютеранскую церковь (Св. Михаила, находящуюся и поныне в Немецкой Слободе.), куда еще за несколько дней был приглашен. Так как майор Эдер был болен от вчерашней попойки и не мог выйти со двора, то вместо него со мною ехал верхом у кареты капитан Шульц. Старшины встретили нас у входа в церковь и повели к прекрасно убранному для его высочества месту, позади которого стояло еще несколько стульев для наших кавалеров; но я с полковником Лорхом (в этот день дежурным) и с капитаном Шульцем должен был стоять у стула герцога. До и после проповеди была вокальная и инструментальная музыка. Проповедь, говоренная пастором Гардекопом из Гамбурга, не отличалась ничем особенным, и мы пропустили, конечно, гораздо лучшую и назидательнейшую нашего придворного проповедника. По окончании богослужения старшины проводили его высочество из церкви, откуда никто из прихожан не вышел, пока мы не уехали. Перед входом в церковь находилась кружка, в которую как его высочество, так и все прочие положили денег. Отсюда герцог в сопровождении тайных советников, конференции советника Альфельда, полковника Лорха, капитана Шульца и меня, поехал обедать к графу Кинскому, где мы нашли почти всех иностранных министров. Когда гости сидели уже несколько времени за столом, приехали генерал-прокурор Ягужинский и прапорщик Татищев, которые, несмотря на то что уж где-то обедали, сели с ними и старались не столько есть, сколько пить, особенно Татищев, сам испросивший себе на сей раз должность маршала и осушивший не одну бутылку венгерского, страстно им любимого. Другого вина он почти и не пьет. За большим столом его не слушались так, как бы ему хотелось; поэтому он встал и подошел к маленькому, за которым сидели императорский секретарь посольства Гогенгольц (известный иезуит, состоящий здесь при графе Кинском под именем надворного советника), капитан Шульц и я. Велев тотчас принести из буфета самый большой стакан, он наполнил его доверху венгерским и заставил выпить сперва секретаря посольства, а потом, по порядку, обратился с ним ко мне и к капитану Шульцу. Я всячески противился и извинялся, но напрасно: господин этот добился-таки у нашего герцога, что мне приказано было исполнить его требование. К счастью, обед скоро кончился, и гости занялись несколько времени слушанием прекрасной музыки графа Кинского; однако ж с приездом князя Меншикова и графа Сапеги питье опять возобновилось. Но тут вскоре явился камер-юнкер Балк с известием, что императрица ждет теперь посещения герцога, о котором он ее просил. Его высочество тотчас собрался, но заехал прежде домой, чтобы принарядиться немного и выпить несколько чашек чаю, потому что пил ужасно много вина; потом отправился в Преображенское, где императрица, по обыкновению, приняла его чрезвычайно милостиво. Там были также обе принцессы и все придворные дамы. Его высочество прежде всего поднес государыне прекрасно расписанное яйцо и поцеловал ей руку, а она поцеловала его в губы; потом спросил ее величество, можно ли ему точно так же похристосоваться и с принцессами, на что она отвечала: “конечно, можно, почему же нет?”. Старшая, по врожденной ей застенчивости, поколебалась было немного, однако ж последовала знаку императрицы; но младшая тотчас же подставила свой розовый ротик для поцелуя. Поговорив с государынею и выпив несколько стаканов венгерского вина, герцог, без того бывший уже немного навеселе, сделался еще смелее и при прощанье опять поцеловался с ее величеством и обеими принцессами. Так как прежде этого никогда еще не случалось, то он был в большой радости. Вся наша свита также пришла в восторг от такой милости императрицы, вследствие чего дома мы распили еще несколько кубков, которые так отуманили меня, что я принужден был сойти вниз и лечь на постель капитана Шульца. Совсем неожиданно пришел туда его высочество и начал трунить надо мною, забавляясь моею необыкновенною наивностью и веселостью. Говорят, в наше отсутствие Ягужинский и Татищев сильно поссорились у графа Кинского, именно за игрою; но они, конечно, помирятся, потому что хорошо знают друг друга, да и такая ссора для них вещь вовсе не новая. Однако ж графа Кинского, не привыкшего к подобным сценам, она немало удивила.
Свободное копирование
