24-го его высочество опять кушал в своей комнате, потому что положил себе всю эту неделю не обедать открыто. На сей раз он выбрал время, самое удобное для говения. На страстной не было ни балов, ни визитов, которые бы могли помешать ему. Русские в продолжение этой недели не выходят никуда, кроме церкви, и держат самый строгий пост, даже не едят рыбы, которая в первые шесть недель дозволяется. Этот пост у них самый большой, потому что продолжается семь недель, и те, которые строго соблюдают его, делаются под конец так слабы, что едва могут ходить. Но его величество император и весь императорский двор, равно как и многие вельможи, мало обращают на него внимания и преспокойно, как и мы, едят во все время мясо. После обеда к нам приезжали Нарышкин и граф Кинский. Последний пригласил герцога к себе на обед в следующий понедельник и около 6 часов отправился в католическую церковь на торжество Воскресения Христова. Так как его высочество никуда не хотел ехать, то я просил позволения также идти туда и посмотреть на это торжество (я был дежурным и иначе не мог бы отлучиться). Мне удалось прийти еще вовремя и заметить следующее. Сперва роздали зажженные восковые свечи, которые брали все католики; но так как генеральше Балк и ее дочери, г-же Лопухиной, бывшим там, также поднесли по восковой свече, то и они взяли и держали их перед собою зажженными, как католики. Вскоре потом взошли на алтарь четыре священника в своих облачениях, а за ними вышло несколько мальчиков, которые стали вокруг алтаря; из них один нес большой крест, а другие держали в руках зажженные свечи. Несколько времени они пели, молились и кадили, а на хорах играла музыка (которую, из усердия, составили музыканты графа Кинского и некоторые из наших служителей-католиков). После того священники и сопровождавшие их мальчики пошли к святому гробу (поставленному, как я уже говорил, на одной из сторон церкви), куда за ними последовали и все католики. Так как место там было чрезвычайно тесно и я боялся, что если пойду за другими, любопытство мое может не понравиться, то я удовольствовался слушанием музыки, которая была очень тиха и в маленькой церкви выходила как нельзя лучше. Вдруг старший священник громким голосом начал провозглашать по-латыни: Христос воскрес! — и вслед за тем шумно раздались литавры и трубы, потому что на хорах были также литаврщики и трубачи князя Меншикова, приведенные графом Сапегой. Спустя несколько времени духовенство возвратилось опять к алтарю в следующем порядке: впереди шли мальчики, из которых один, как уже сказано, с большим крестом, а остальные с восковыми свечами, потом священники — один с маленьким крестом, другой с кадилом, третий, если не ошибаюсь, с Евангелием, четвертый с Дарами, стоявшими у гроба Господня, которые он держал обеими руками высоко над головою и перед которыми католики преклоняли колена; наконец позади следовали (но не в большом числе) все подходившие поклониться гробу, которые потом сели опять по своим местам. Затем продолжались еще несколько времени пение, музыка, чтение, каждение, молитвы, и Дары были заперты в алтарь. После обеда камергер Нарышкин уведомил его высочество, что если ему угодно завтра поздравить императора, то нужно уже в 6 часов утра быть в Кремле ко времени выхода из церкви, куда его величество отправляется в 4 часа, и что всего лучше и удобнее видеть его, когда отойдет обедня.
Свободное копирование
