8-го его высочество кушал в своей комнате, а с нами обедали камеррат Фик и некоторые пленные шведские офицеры, в том числе один капитан по фамилии Гунтерфельд (очень хороший приятель графа Бонде). После обеда герцогу представлялся пленный шведский майор Эренштиерн (Oehrenstiern), если не ошибаюсь, близкий родственник и друг нашего полковника Бонде, и при прощанье получил от его высочества на память прекрасную позолоченную шпагу, потому что скоро отправлялся в Швецию. Он уже довольно долго находился в Москве, но по причине болезни, от которой лежал в постели, до сих пор не мог представиться его высочеству. Вечером было большое общество у старого Головина (кардинала, который за несколько дней перед тем был с своею дочерью на ассамблее у Строганова). Но так как погода была очень дурна, то его высочество не взял на себя труда ехать туда и послал к нему извиниться; сам же пошел вниз к графу Бонде, где я, по обыкновению, наливал ему чай с молоком, который он пьет каждый вечер, иногда даже в час или в два ночи. Вообще его высочество, как бы поздно ни возвращался домой, всегда прежде чем отправиться спать пьет чай, как и утром, когда встает; напротив, кофе он совершенно оставил. Напившись чаю, его высочество поговорил с нами до 11 часов и отправился наверх в свою комнату, но не сейчас лег в постель, а еще раз пил чай и ходил один взад и вперед по комнате до 2 часов ночи. Нельзя себе представить, до какой степени герцог любит быть на ногах: иногда он ходит по комнате пять или шесть часов сряду и при этом всегда держит в руке носовой платок, который никогда не употребляет.
Свободное копирование
