Когда я принесла свои драгоценности обратно в гостиницу, перед нами встал большой вопрос при постоянной неопределенности в жизни, где их хранить. В конце концов мы связали их в пакет вместе с деньгами, документами и прочими ценностями и завернули в небольшой лоскут белой ткани. Мы держали этот странный предмет около окна нашего салона. За этим окном был небольшой балкончик, который никогда не очищался от глубокого снега, и мы решили, если наши комнаты подвергнутся непрошеному визиту большевиков или иных воров, потребуется всего мгновение, чтобы выбросить наш драгоценный сверток в снег. Мы надеялись, что белая ткань не привлечет внимания, даже если кто-нибудь случайно выглянет за окно.
Было ужасно смотреть на беды окружавших нас людей, большинство из которых не имело надежды, подобно нам, выбраться отсюда. Поместья конфисковывались, почти все фабрики вышли из строя. Городская собственность тоже не давала никаких доходов, поскольку никто не устанавливал ни квартирной платы, ни налогов. На собственном примере я поняла — почему.
Я обладала довольно значительной собственностью в городе, подаренной мне много лет назад мужем, и управляла ею сама. Управляющий сообщил мне в сентябре, что никто из съемщиков, даже муниципалитет, снимавший одну из квартир, уже в течение шести месяцев, фактически с начала революции, не вносил квартирной платы.
Я распорядилась оплачивать расходы по дому до 1 января и оставила управляющему достаточную сумму денег на это; после этой даты он должен был предоставить событиям идти своим чередом и не платить никаких налогов и прочих расходов до тех пор, пока сами постояльцы не станут заботиться о себе. Тогда по крайней мере сократятся мои ежедневные расходы, а поскольку в прокламациях объявлялось, что в ближайшем времени вся городская собственность будет «национализирована», я сочла, что необязательно больше заботиться о ней. Советуясь с другими собственниками, я обнаружила, что они прошли через нечто подобное и пришли к такому же решению, как и я.
Это, безусловно, должно было сыграть дурную роль для правительственных финансов, как и для города в целом, и похоже, что вскоре городские дома станут рушиться, поскольку их перестали ремонтировать, а климатические условия у нас, как известно, плохие. Однако угроза бедности и беспорядков никогда не приходила в голову демагогам, находившимся у власти. Троцкий произносил неистовые кровожадные речи, проповедуя анархию и преступления как противовес «контрреволюции», выставляя себя «защитником народной революции». Я так и не смогла понять, на что рассчитывают он сам и его правительство, чтобы удержать популярность. У них явно не было никаких планов, как спасти Россию или совершить нечто рациональное.
Свободное копирование
