Петроград при большевиках - 5

На следующий день слуги сказали нам, что матросы, не­много поколебавшись, оставили Давидке его револьвер и ска­зали, что знают все о его хозяине и что он «наш». Мы так никогда и не поняли, чему обязаны такому превосходному обращению. Может, издавна сложившейся среди военных репутации Кантакузина как либерала и офицера, которого уважали и любили? А может, всего лишь слепая удача и вли­яние моей птички Фаберже? Во всяком случае, мы с благо­дарностью восприняли результаты и на время исключили из списка своих волнений страх перед проверками большевиков. К концу нашего пребывания в Петрограде, когда условия значительно ухудшились, я получила по телефону сообщение от управляющего «Лионского кредита». Он пригласил меня в свою контору по срочному делу, и я, естественно, не тратя времени даром, отправилась туда. Он сообщил мне о том, что случайно узнал, что, возможно, в течение ближайших дней все банки — как русские, так и иностранные — будут закрыты. Не дам ли я ему чеки на ту сумму, которая нам необхо­дима на поездку? Он сможет выплатить мне эти деньги из фонда, который хранится в личном сейфе дирекции, и заме­нит их позже, когда станет возможно получить деньги по моим чекам. Он посоветовал мне согласиться на такое пред­ложение, поскольку банкам уже запрещается законом выда­вать своим клиентам более тысячи рублей в день. И даже такая выдача вскоре прекратится с полным закрытием банков, после которого никто не сможет осуществлять банков­ских операций. Он знал, что деньги Кантакузина хранятся в Русском банке и их нельзя получить, и сказал: «Мне хотелось бы, чтобы вы с супругом смогли покинуть столицу в назна­ченный день, так что вы, княгиня, должны незамедлитель­но последовать моему совету. А также возьмите домой свои драгоценности. Если со мной что-нибудь случится, вы не сможете получить их, поскольку я положил ваши пакеты в свой личный сейф. Невозможно предугадать, что нас ждет; если даже я останусь на своем посту, большевикам, возмож­но, взбредет в голову конфисковать все подобные вещи, и нельзя будет требовать возмещения убытков».

Немного поколебавшись, я сделала так, как посоветовал месье С. Поспешно подсчитав, сколько нам может понадо­биться на расходы до отъезда и на путешествие, я выписала ему за его столом несколько чеков по тысяче рублей каждый, датировав их последовательно день за днем. Он вручил мне 10 или 11 тысяч рублей — сумму, указанную мною в че­ках, — и посоветовал: « Постарайтесь купить у себя в гости­нице или в магазинах как можно больше 500-рублевых бан­кнот прежнего правительства, если даже придется перепла­тить за них. Их вы сможете выгодно обменять, даже если здесь стоимость рубля упадет ниже, чем сейчас. Немцы ску­пают их в Стокгольме и Копенгагене, а насколько я понял, вы собираетесь ехать этим путем? Я отдал вам все, что у меня здесь было».

Испытывая безграничную благодарность, я безуспешно попыталась выразить свои чувства словами, а затем спро­сила, что он намерен делать и что будет с ним. Он рассме­ялся и ответил: «Жду распоряжений от большевиков. Мы подготовились к их вторжению, и все наши книги готовы к инспектированию. Думаю, они не причинят нам большо­го вреда, поскольку мы французское учреждение, но слу­чайно могут кого-нибудь убить. Я знаю, что рискую».

Я осведомилась, не усугубит ли его трудности оплата моих чеков. «Пожалуйста, не думайте об этом, княгиня, — ответил он. — Полагаю, что те люди, которые придут сюда, будут не в состоянии судить о тех счетах, которые им предъявят. Если даже они не одобрят их, это лишь малая деталь по сравнению со всеми прочими нарушениями, ко­торые есть у меня на совести. Уже несколько месяцев я управляю делами банка таким образом, чтобы привести в соответствие внешние обстоятельства и нужды наших кли­ентов, делая для последних все, что в наших силах, а это постоянно требует нешаблонных действий. Если вы с му­жем услышите, что я убит, пожалуйста, не укоряйте себя. Я, безусловно, погибну не из-за вас. До свидания, княгиня, желаю удачи, если я переживу весь этот бандитизм и смо­гу быть вам чем-то полезным, дайте мне знать».

Невозможно оказать большую услугу и при этом вести себя сердечнее, чем он! Его информация оказалась верной, ибо уже на следующее утро большевики захватили все банки в городе и закрыли их. Всех директоров арестовали и отпра­вили в Смольный институт (Смольный институт был основан Екатериной Великой как учебное за­ведение для девочек из аристократических семейств. В середине 1917 года туда переехал из Таврического дворца Петроградский Совет, а в ноябре Смольный стал местом заседаний нового большевистского правительства.), где фактическое правительство устроило настоящий карнавал с разгулом неразберихи. Боль­шинство из этих финансовых деятелей было вскоре выпуще­но на свободу, после уплаты больших сумм выкупа, но до нашего отъезда из Петрограда банки оставались закрытыми. Если бы не полученное вовремя предостережение и не по­мощь месье С., мы не смогли бы покинуть Россию в то время.