Подошел наш поезд. Нас поставили на нужное место в окружении охранников, державших наш небольшой багаж. Как только последний прибывший пассажир спустился на землю, мы вскочили на ступени, после чего напирающая сзади толпа только подталкивала нас вперед к нашим местам. Мы нашли купе, занятое людьми Бирона, и устроились в нем. Я оставила Елену с нами, чтобы не потерять ее, некоторое время с нами оставались и все четверо мужчин, пока не стихла первая битва за места. Только Давидка покинул нас, поскольку должен был ехать в багажном вагоне, чтобы уберечь наши сундуки от разграбления или пропажи. В купе, предназначенном для двоих, в котором были две узкие, верхняя и нижняя, полки, нас было две женщины и пятеро мужчин, и так продолжалось несколько часов, пока желающие вторгнуться к нам не поняли, что их усилия напрасны. Из прошлого опыта я знала, что сохранить купе для себя невозможно. Я сказала об этом Михаилу, и мы решили, когда придет вторая волна пассажиров, самим выбрать себе товарищей по несчастью и постараться избежать общества отвратительных грязных солдат и беженцев. Вскоре наш вагон снова заполнился, на этот раз толпой, ворвавшейся с приграничных военных станций.
Мы увидели в первых рядах толпы, входящей в коридор, сестру милосердия, чистую, в форме Красного Креста. «Скорее, сестра, здесь есть для вас место!» — позвал Кантакузин. Один из наших охранников выскользнул из окна, в то время как сестра входила в дверь. Я поместила ее вместе с Еленой на верхней полке, предполагая, что они превосходно поладят. Внизу теперь оставались мы с мужем и остальные наши охранники. Минуту спустя показался огромный добродушного вида блондин, довольно чистый и хорошо выбритый, одетый в форму кавалерийского полковника. Его багаж, судя по его виду, прослужил ему три года или более во время войны, к одной из его котомок был привязан чайник. Его сопровождал маленький смуглый солдат, явно его денщик, поскольку они говорили с фамильярной веселостью на старый патриархальный лад. Мы тотчас же приняли эту пару всвою компанию. Теперь, почувствовав, что жаждущие проникнуть в наше купе поймут, что оно не сможет больше никого вместить, мы отпустили своих последних охранников и принялись обустраиваться. Мы закрыли дверь и открыли окна, чтобы шесть человек, находившихся в таком маленьком пространстве, могли дышать.
Елена и сестра расположились на верхней полке, разместив свой багаж на полочках около себя, в распоряжении нашем с Михаилом, полковника и его солдата была узкая нижняя полка и пространство пола. Мужчины уступили мне место около окна. Я свернула свою накидку и меха и подложила за спину наподобие подушки, завернув внутрь футляр для ювелирных изделий и сумочку с нашими деньгами и документами. Передо мной были составлены на большую высоту чемоданы, а наверху в пределах досягаемости стояла корзина с провизией. Рядом со мной сидел муж со свертком пледов за спиной, за ним огромный полковник, излучавший жизнерадостность и благодарность за то, что выбрали его. Он с готовностью предложил: «Я могу обеспечить вас чаем, как только захотите. Иван может бегать за кипятком на каждой станции». Иван, сидевший на корточках в ногах своего офицера, улыбался при мысли о своей удаче, благодаря нашему предложению ему удалось избежать поездки на крыше. Казалось, он готов услужить любым способом. Кантакузин представился, поскольку в гражданской одежде его было невозможно узнать. Полковник в свою очередь тоже назвал свое имя и сообщил, что они с Иваном едут на два месяца в отпуск в столицу Крыма Симферополь. Следовательно, нам предстояло совершить всю поездку вместе. Я пообещала кормить всю компанию, а поскольку мы могли рассчитывать на чай полковника и посылать с поручениями Ивана, то имели возможность вполне комфортно вести хозяйство в своем купе. Мы все еще находились на сортировочной станции, все купе были заняты, и солдаты размещались на крыше. Огромное количество людей расположилось в коридоре, он был завален багажом.
Свободное копирование
