Наступил сентябрь, а правительство Керенского так и не сдержало своих обещаний. Мы были так же далеки от создания законодательного собрания, как и в марте. Армия быстро разрушалась, снабжение обмундированием и продовольствием было недостаточным. По стране бродили дезертиры, продававшие свою форму и все то, что удалось украсть, и наводившие на жителей страх грабежами. Россию наводнили банды выпушенных из тюрем преступников, которые грабили, убивали, жгли.
Они неизменно были одеты в военную форму и называли себя «большевистскими солдатами». В Киеве, Москве, Петрограде существовали союзы дезертиров, которые вели агитацию так же открыто, как и политические партии. Повсюду становилось трудно купить продукты и товары, причем цены на товары первой необходимости стремительно росли, достигая немыслимой дороговизны.
В то же время деньги совершенно обесценились. Мне говорили, что за два с половиной года войны, предшествовавших революции, при старом режиме было выпущено только три миллиарда рублей, и это вызвало сильнейшие нарекания. В то же время после революции за шесть месяцев выпустили девять миллиардов рублей, причем печатные станки ломались из-за того, что работали с перегрузкой. Рисунок банкнот упростили, размер уменьшили, чтобы сэкономить бумагу. Люди с подозрением относились к новым купюрам и говорили, что это не настоящие деньги. Народ пренебрежительно прозвал их «керенками», и это стало первым явным признаком того, что восхищение полубогом пошло на убыль. Правительственным служащим и военным платили «керенками», тогда как банкноты старого образца втихомолку собирали и активно скупали. Люди шепотом говорили о том, что старые деньги передавались агентам, которые собирали их для того, чтобы ими пользовались немцы, когда оккупируют Россию.
Свободное копирование
