Тем не менее нам пришлось столкнуться с забастовкой дворников, людей, которые подметали тротуары и дворы и выполняли всяческие поручения, работали также ночными сторожами и проверяли паспорта у жителей каждого дома (по предписанию полиции). Во многих домах с большими квартирами нанимали по три дворника, если не больше. Внезапно недавно сформированные комитеты приняли решение, что работники не будут выполнять свою работу, и объявили забастовку.
Наш Григорий неохотно пошел на это. Он был порядочным человеком, да и работы у него в небольшом хозяйстве госпожи Ивановой, у которой он проработал лет пятнадцать или больше, было немного. Однако ему сказали, что он должен пользоваться новыми свободами и «защищать революцию». Иными словами, его бы наказали собратья по профессии, которых работа устраивала меньше. В ту неделю, когда длилась забастовка, к госпоже Ивановой пришла депутация дворников. Когда объявили об их приходе, наша маленькая хозяйка настолько перепугалась, что мой муж предложил принять их вместо нее. Она согласилась, и Кантакузин, за которым последовали князь Куракин, пришедший к нам с визитом, верный Давидка и маленький мальчик-посыльный, бегавший с поручениями для всего дома, внезапно с громким шумом распахнули обе половинки двери. Депутация заколебалась. Эти задиры ожидали встретиться с одинокой немощной старушкой, а не с тремя крепкими мужчинами.
— Что вам здесь нужно? — повысил голос Кантакузин, свирепо хмуря брови.
Вожак шайки выступил вперед.
— Товарищ, — начал он с революционного обращения, но ему не удалось продолжить.
Словесный запас моего мужа, уже достаточно обширный для таких случаев, в революционные дни обогатился новыми выражениями, и он воспользовался ими в полную силу! Он от души высказал все, что думал об этих временах, с их беспорядками и забастовками в целом и о дворниках и их депутации в частности, наслаждаясь возможностью дать себе волю. Мы слышали не все, что он сказал, но его речь оставила впечатление взрыва чрезвычайной силы. Когда он закончил, мужчины, стоявшие перед ним, отчетливо поняли, что Кантакузин не считает себя их «товарищем». Он велел им выйти вон, и все они молча, как один, повернулись и кинулись к двери, в спешке, толкаясь и спотыкаясь, пока возились с запором. В конце концов дверь открылась, и они друг за другом, толкаясь и перепрыгивая через три ступеньки, устремились на улицу, добежали до угла и исчезли из виду. Больше они не возвращались, и мы ничего не слышали о каких-либо претензиях бастующих. Комитет, сформированный для самозащиты в таких случаях, категорически отказывался удовлетворить хоть какие-то требования, а дворники отказались от своей забастовки и потихоньку вернулись к работе на прежних условиях! Григорий вернулся к нам, снял праздничную одежду и с довольной улыбкой опять принялся подметать, как и прежде.
Свободное копирование
