После столицы Киев с его нарядными улицами и садами, очаровательными роскошными домами и громадами старинных монастырей и храмов, увенчанных многочисленными золотыми куполами, производил замечательное впечатление. Все это ободряюще подействовало на мое душевное состояние.
Город выглядел как прежде, и я снова начала верить в идеалы революции и ее успех. Я с радостью загрузила себя и свой небольшой багаж в просторный автомобиль Кантакузина, оставив Давидку и Елену сражаться с нашими сундуками, и наш ловкий шофер-солдат довез нас до прелестного дома, в котором уже поселился мой муж.
Нашей старой знакомой госпоже Ивановой городские власти приказали принять на постой нескольких военных, из многих, наводнивших город. В поисках людей, которые не причинят больших беспокойств ей и ее старой служанке, она упросила нас поселиться у нее на время нашего пребывания в Киеве. Мы с удовольствием согласились. В летнюю жару мы сидели здесь, ели и принимали гостей. Я сразу же влюбилась в этот дом и милую пожилую даму, его хозяйку. Те месяцы, которые мы здесь прожили, и драматические события, которые нам пришлось вместе пережить, лишь сплотили нас.
В Киеве оказалось множество знакомых. Здесь поселились или оказались проездом даже несколько старых друзей. Выяснилось, что мой муж был душой приятного сообщества, чьим девизом стали слова: «Ешь, пей и веселись — кто знает, что будет завтра». Жизнь была дорогой, но у людей на руках оставалось много наличных денег, и они тратили их на развлечения, поскольку в воздухе витали слухи, что в любой момент деньги могут конфисковать на нужды правительства. Открытый дом держали все члены нашего смешанного общества, состоявшего из богатых польских дворян-эмигрантов, членов отряда французских авиаторов, квартирующих в Киеве, тех, кто, как Кантакузин, жил здесь постоянно, и из время от времени меняющихся офицеров на отдыхе. Приемы у реки, поездки на автомобилях к близлежащим загородным дворцам, обеды и ужины с цыганским оркестром и хором, бридж и даже вечера танго — вот перечень обычных развлечений. Стало даже веселее, чем весной, но веселье приняло немного лихорадочный характер. На улицах и в парках города, в дешевых ресторанчиках простые люди вели себя так же, как и в высших сферах. Создавалось впечатление повсеместного необузданного веселья.
Свободное копирование
