Начиная с июля Керенский все больше терял контроль над ситуацией и менялся — и как личность, и как политик. Трудно сказать, отчего это происходило, — то ли вследствие слабого здоровья, оттого, что сказалось напряжение, вызванное разнообразием дел и огромной ответственностью; то ли он осознал некоторые серьезные недочеты революции, и это так повлияло на него, то ли он просто относился к тем людям, которые не в состоянии выдержать собственный успех. Когда-то он был «из народа» и презирал роскошь. Теперь же он перебрался в Зимний дворец, занял там покои императора, спал в постели монарха, пользовался его письменнымстолом и его машинами, давал торжественные и церемонные аудиенции, окружил себя роскошью и охраной.
В столице ходило много слухов. Консерваторы, которые до сих пор восхищались честностью и патриотизмом Керенского и верили ему, разочаровались в нем. Социалисты чувствовали, что их золотой колосс оказался на глиняных ногах. А его собственный Кабинет министров был совершенно беспомощным. Шли недели, и люди начинали высказывать недовольство, сначала легкое. Но Керенский стремился сохранить личную популярность любой ценой и в результате пошел на множество уступок, послаблений низменным инстинктам людей. Это длилось весь июль и август.
Свободное копирование
