В тот вечер я ужинала в американском посольстве. Поскольку в городе было абсолютно спокойно, и, когда мы часов около десяти уходили, мистер Франсис предложил мне и еще одному гостю подвезти нас домой в его личном экипаже, под защитой американского флага. На улице было еще довольно светло, под мягким июльским небом на горизонте медленно угасал изумительный закат. Это заставило посла сказать, когда мы уселись:
— Еще светло, а мы так долго сидели взаперти. Я сегодня вообще весь день не вставал из-за стола. Не свернуть ли нам к набережной, чтобы полюбоваться рекой по пути в вашу гостиницу, княгиня? Мы задержимся минут на десять, не более.
Я, естественно, согласилась, и мы поехали по набережной, восхищаясь открывавшимся зрелищем. На мой взгляд, это было самое красивое место в городе — с великолепными дворцами с одной стороны и расстилающейся гладью реки—с другой. Вскоре Летний сад остался позади, и перед нами появилось здание посольства Великобритании, а затем изящный силуэт Троицкого моста, перекинутого через реку и соединившего Марсово поле с Петропавловской крепостью.
— Просто не верится, что последнее время было так неспокойно, — заметила я.
— Да, — согласился мистер Франсис. — На этот раз Временное правительство сумело справиться.
— Смотрите, крепость, принадлежащая правительству, и резиденция Ленина стоят напротив, и там все тихо, — показала я.
И тут мы заметили, что на них пляшет свет. — Как вы думаете, что это значит? — поинтересовался посол. — Сигнал?
— Или, возможно, проверка одного из флотских прожекторов, — предположила я.
Внезапно тишину на противоположном берегу нарушил выстрел, за ним последовала непрерывная стрельба, и все пространство между Петропавловской крепостью и дворцом Кшесинской оказалось заполнено солдатами, стреляющими из ружей. Мы видели вспышки, сопровождаемые грохотом выстрелов, — бедлам начался снова!
— Н-да, дело, похоже, серьезное, — проговорил мистер Франсис.
Кучер, не дожидаясь приказа, круто развернул лошадей и направил их обратно, в том направлении, откуда мы приехали. Я велела ему свернуть в первую же боковую улицу и, избегая оживленных улиц, везти меня в гостиницу самым коротким путем. Кучер, не теряя присутствия духа, в точности выполнил .мои указания.
Приехав в гостиницу, мы разыскали управляющего. Он знал о подготовке захвата резиденции Ленина и заверил нас, что в остальном в городе нет никакой опасности. Половцев захватил эту цитадель, откуда призывали к беспорядкам, доказал связь большевиков с Германией и арестовал человек двадцать или больше партийных вожаков. Он добился четкого выполнения своих приказов и в течение сорока восьми часов сумел навести в городе порядок. Он даже издал приказ о том, что солдаты должны содержать оружие в порядке и появляться на улицах в вычищенной форме, застегнутой на все пуговицы, чтобы по внешнему виду их можно было отличить от дезертиров или бродяг.
Но, несмотря на эти достижения, вскоре Половцева сместили. Официальной причиной называли его чересчур суровое обращение с солдатами, воплощенное в его приказе появляться одетым по всей форме, нетерпимость по отношению к одной политической партии в дни полной свободы и то, что он посадил в тюрьму членов законной группировки недавно образованной русской организации!
Хотя арестованных большевиков через несколько недель освободили из тюрьмы, они озлобились. С полного согласия правительства они принялись за старое — вернулись в прежний штаб, продолжали заниматься пропагандой и даже начали публиковать несколько газет. Очевидно, либо правительство было слишком слабым и сил у него хватало лишь на то, чтобы занять примирительную позицию по отношению к этим общепризнанным анархистам, либо в правительственных кругах не понимали, насколько опасны для страны теории Троцкого и Ленина. Те из нас, кто не стремился к политической власти, а думал только о том, чтобы победить в войне и сберечь Россию, видели, что все это таит смертельную опасность для будущего страны. Но наши военные и политические группировки утратили возможность даже произносить речи.
Свободное копирование
