Карло Фасси... Он создал себе имя, воспитав своего первого чемпиона, и к нему поплыли претенденты на чемпионское звание. Создалось мнение: «Если хочешь стать первым, тренируйся у Фасси». Чемпионами, попав в его руки, действительно становились и Флеминг, и Карри, и Казинс. Но это ведь очень талантливые люди. А ведь были и есть у него и другие ученики, ничего особенного не добившиеся. Тем не менее реноме у него высочайшее, и это не случайно. Он умеет, очевидно, сделать чемпионом того, кто имеет для этого данные.
О технологии тренировочного процесса Фасси могли бы рассказать Четверухин и Мишин, которые ездили к нему: Четверухин брал уроки как спортсмен, Мишин — как тренер. Я считаю, что такие поездки с учебной целью очень полезны. Немало бы получили наши специалисты, побывав на международных курсах Бетти Каллоуэй. Это тоже прекрасный тренер, очень хорошо знает методику обязательных танцев. Она человек строгого вкуса, считает нужным уделять внимание тому, что англичане называют «презентейшн» — чемпионский облик, умение подать себя. Бетти Каллоуэй в свое время тренировала такие сильные пары, как Бук — Бук, Садик — Кенерсон, Регоци — Шалаи. С Торвилл и Дином она занималась обязательными танцами. Произвольный они делали сами или приглашали хореографа, но Бетти Каллоуэй всегда корректировала их программу в свете современных тенденций.
Я отношусь с огромным уважением и к Фасси, и к Бетти Каллоуэй. Превосходный тренер Эрик Целлер, у которого тренировались лучшие фигуристы ФРГ. Но если говорить об эталоне тренера, тренерского искусства, то это, я считаю, Станислав Жук. По числу подготовленных им чемпионов, мастеров экстра-класса ему, наверное, нет равных. И тут в отличие, скажем, от Карло Фасси он занят не доводкой таланта, а выполняет полностью всю работу: от «а» до «я». Жука я знаю не со стороны. Я знаю его как ученица и как коллега. Мы с Рыжкиным занимались у него недолго. Но я думаю, что в формировании моем как фигуристки период занятий у Жука был решающим. Многое из того, что я тогда взяла, пригодилось мне позже. Тогда же, как ни мала я была, разглядела принципиальную основу его тренерского стиля. Жук учит, как жить в спорте. Он заботится о том, чтобы у спортсмена выработалось именно такое отношение к спорту, именно такая психология, которая ему, Жуку, представляется единственно верной. Пример. Спортсмен и тренер пришли на тренировку, а каток закрыт: ключ потеряли. Ну и что, тренировка пропала? Ничего подобного! При соответствующем отношении к делу выход из положения будет найден.
Жук знает, что ему нужно от спортсмена и к какому сроку. Все, что мешает следовать этой цели, он отметает: про это я забыл, с этим покончил, от этого отделался. «Хвалят тебя? Бери коньки, иди ночью работай, думай, соображай. Потому что это самое страшное, когда тебя хвалят наперебой,— вот что внушает он спортсмену. — Ругают тебя, обсуждают, шушукаются за спиной, передразнивают — это значит, что ты что-то нащупываешь, дальше надо идти». У него обостренное чутье, нюх на способных спортсменов.
Тренерская судьба Жука не из легких. Его отношения с людьми часто очень сложны. На него жаловались, он получал выговоры, его снимали, потом вновь призывали. Потому что он — тренер! Это и есть его сильнейшая защита. Пока он работает, у него будут результаты. Жук — это имя и это школа. Он не меняет своих взглядов. Сколько бы, скажем, ни толковали вокруг о тонком музыкальном вкусе, для него главное в конструировании программы его собственное видение. Если ему нужен в таком-то месте прыжок, его не смущает, что в музыке «прыжка» нет, — он это место вырежет и вставит аккорд. Он высчитал, например, что в этом месте Фадеев прыгнет три с половиной оборота, и в музыкальном сопровождении обязательно будет так, как ему надо, — ударят, да погромче, барабаны.
Можно по-разному относиться к такому подходу. С одной стороны, это несовременно, программа должна выглядеть гармоничной. С другой, в одиночном катании прогресс немыслим без многооборотных прыжков. Жук доказал, что он, как никто другой, умеет предвидеть тенденции развития фигурного катания и знает, какие новые качества надо развивать в ученике и что надо привнести в работу, чтобы результаты сказались через два-три года. Сколько раз уже бывало, что его очередные дебютанты делают то, чего не может сделать никто. Как он этого достигает? Почему его спортсмены раскрывают максимум своих возможностей? Это тренерский секрет. Не в том смысле, что свою работу Жук держит в тайне, а потому, что теория теорией, а личность тренера неповторима.
Еще один авторитетный тренер, только в другой области, Анатолий Владимирович Тарасов так однажды высказался с присущим ему, немного колючим юмором: «Работа тренера простая: стой и тренируй».
Свободное копирование
