* * *
Ночь. Элеонора спит. Я пишу при догорающей свечке. От нее ложатся длинные тени. И это как бы продолжение тех мрачно-жутких впечатлений, каких мы набрались в доме хозяев гостиницы.
Хозяева — англичане. Их дом — часть того же монастыря, в нем помещались "покои" владык монастырских и инквизиции. Темные коридоры, подвалы с решетками, молельни с каменными скамьями... В одной из каменных стен странные выпуклости. "Это ниши, в которых инквизиторы замуровали живыми еретиков и провинившихся монахов", — рассказывает хозяйка. Дальше комната пыток. Узкие окошки и большие крюки в потолке. Толстые стены. Мертвая тишина...
Хозяйка уверяет, что никто не решается спать в этой комнате. Приехал англичанин и велел поставить себе постель. Ночью его разбудили душераздирающие крики. Он вскочил, схватил револьвер. Но в комнате было тихо и мертво. Потушил свечу — и снова стоны, крики. Тогда он прошел к хозяевам, разбудил их и заставил осмотреть близлежащие комнаты. Всюду было пусто и тихо. Англичанин заплатил за ночлег и уехал до рассвета.
Элеонора толкнула меня в бок, шепнув: "Реклама для американцев". Но ниши с заживо замурованными не реклама. Пытки и костры не реклама... Жутко, больно за человечество. Я ненавижу инквизицию, ненавижу все, что давит живой дух человека, что заковывает человека насильственно в шоры принятых моральных норм, если они ему чужды и непонятны...
В часовне, где раньше ставили покойников в гробу на возвышении, дочь хозяйки устроила себе пышную кровать с балдахином. На алтаре — туалет и зеркало. Это безвкусно. Или это тоже реклама?
В нашей "келье" ночью неуютно. Тускло догорает свеча. Двери прямо в сад, даже без затвора... В Норвегии, в Куузе я любила летние ночи. Там они ласковые. А бархатные, теплые, нежащие ночи красавца Крыма? Несравненный Крым!..
Надо заставить себя спать. Завтра мы приглашены губернатором на осмотр ратуши — дома Эрнана Кортеса.
Свободное копирование
