Письмо другу

 Тетрадь третья

(1924-1925)

НОРВЕГИЯ. ПИСЬМА, ЗАПИСКИ

Письмо другу. — О бесклассовом, обществе. — О современном производстве. — О морали. — Убогость печати буржуазной прессы. — Из писем к З. Шадурской и В. Юреневой. — О Вигеланне. — Командировка в Лондон. — Настроения.

Письмо другу

Июнь 1924 года.

 Дорогой Александр {Очевидно, А. Г. Шляпников. — Прим. ред.}, последнее время я часто, часто о Вас думаю. Набрела на ряд "положений", "великих" теоретических мыслей, которыми хотела бы поделиться с Вами, побеседовать, проверить. Думать теперь больше досуга, чем было зимою, пока добивались "признания".

 Конечно, запоем читала отчеты съезда. Читала и то, что очень ясно выявляется между строк...

 Иногда досадуешь, огорчаешься. А иногда, когда осознаешь всю логику вещей, кажется, что так и быть должно. И потом, инстинкт рабочего класса, хоть и с задержками, а всегда найдет свою дорогу. Вот об этих "дорогах" я и хотела бы "потеоретизировать" и, может быть, поспорить с Вами. Хотя думаю, что больших споров у нас с Вами не было бы, многое и Вам стало яснее, не так ли? Наша недооценка и критика вызвана была нашим же собственным недопониманием.

 Здесь стачка-локаут все еще не закончена. Рабочие борются с удивительной стойкостью. Но мне кажется, энергия их направлена не на тот предмет достижения, какой сейчас подсказывает мировая конъюнктура. Сейчас борьба рабочих должна разворачиваться не на предмет улучшения своего положения (в буржуазно-капиталистических государствах), а на предмет овладения органами производства, контролем, регулированием народного хозяйства и в первую очередь — контролем над банками, над финансами страны, а эта борьба поведет к захвату всей власти.

 Была тут идея созыва съезда производителей (идея, исходившая от профсоюзов). Если бы на ее осуществление потрачено было столько же сил, сколько потрачено было на борьбу за повышение зарплаты на 5% (шестимесячная стачка-локаут привела в состояние паралича главные отрасли промышленности), и если бы на этом съезде развернуть программу регулирования производства и практическое проведение контроля над банковым делом — это было бы достижение значительно большее и ближе к диктатуре, к "конечной цели" революции, чем самый удачный и удовлетворительный тариф. (Борьба разгорелась на почве тарифов.) Ухватываете Вы мою мысль?

 Тяжело бьет здесь по рабочему классу существование трех рабочих партий. Сейчас важнее найти, выдвинуть, подчеркнуть моменты классового единства, задачи, объединяющие пролетариат (вопросы эти как раз лежат в области регулировки производства), чем выпячивать пункты политико-тактических разногласий, сводящихся, в конечном счете, к словопрению, раз объективная ситуация не позволяет развернуть "левой" тактики.

 Нехорошо влияет и то, что среди шефлоянцев, т. е. наших, тоже нет единства. В конце концов рабочие не знают уже совершенно, кто же прав? Один из крупнейших лидеров металлистов, популярный Хальвор Ольсен (может, знаете его?), исключен из партии шефловской (коминтерновской) за "правизну".