В политотделе корпуса - 1

В ПОЛИТОТДЕЛЕ КОРПУСА. НОЯБРЬ 1943 — МАЙ 1945   

Поиски места назначения. «Отдать вас под суд?..» Новые коллеги. Встреча на концерте  

 Поиски места назначения  

В тот день мне предстояло проделать большой и трудный путь, за одни сутки нужно было пройти более ста километров и разыскать свой корпус. Основным ориентиром была некая Малая Вишера, где-то там, возле этого райцентра, происходило переформирование нашей армии. Отыскал бывшего секретаря армейской парткомиссии подполковника Абишева — мы были назначены в один корпус, и часам к одиннадцати мы отправились.

По прифронтовым дорогам шло довольно оживленное движение и днем и ночью. Дороги и мосты были всюду исправны, служба регулирования движения на дорогах поставлена удивительно четко, всюду был виден безукоризненный порядок, чувствовалось хорошо организованное и налаженное военное хозяйство. Тем не менее найти на фронте, в незнакомой обстановке, ту или иную воинскую часть или соединение было делом нелегким. Первые несколько километров мы шли пешком, пока не вышли на большой перекресток с пропускным пунктом, на одном из дорожных указателей значилось: «На Малую Вишеру». Мы обрадовались, можно сесть на попутную машину. Однако регулировщица нам заявила:

— Не имеете права. Сначала получите разрешение командира дорожного батальона.

Делать было нечего, фронт есть фронт, здесь нельзя доверять лишь знакам различия и просьбам, необходима тщательная проверка. Разыскали в придорожном лесу добротный, глубокий и крепкий блиндаж командира дорожников и от него узнали, что на Малую Вишеру прямого сообщения нет.

— В том направление машины идут только случайные и очень редко, — сказал командир. — Отсюда вы можете проехать километров на сорок поближе, до разъезда, а дальше, оттуда до Малой Вишеры двадцать пять километров, — снова пешком или, если удастся, по железной дороге, но ее там часто обстреливают немцы дальнобойной артиллерией, и поезда практически не ходят, если только случайно подвернется какой-то транспорт. А самый надежный «транспорт» — «одиннадцатый номер», по шпалам.

— Так эдак можно протопать до Малой Вишеры часов десять-пятнадцать, а мы должны прибыть на место завтра утром, — возразил Абишев.

— Возможно, у вас и получится. Но я тут помочь вам ничем не могу, — спокойно сказал командир.

Разумеется, мы поблагодарили его и за такую информацию.

Все-таки, воспользовавшись попутной машиной, мы проехали сорок-сорок пять километров в нужном направлении. Сошли мы в районе торфоразработок, но сейчас никаких работ здесь не велось, сухой торф лежал в небольших штабелях длинными, так и не вывезенными рядами. В лесу на окраине участка виднелись барак и небольшой, но аккуратный домик с парадным крыльцом, возле которых происходило довольно оживленное движение. Это оказалась рота резерва, от них мы узнали, что до Малой Вишеры напрямую, по лесам и болотам, километров тридцать, а до известного нам разъезда — двенадцать-пятнадцать.

— Между Малой Вишерой и разъездом поезда ходят часто, — ободрили нас, — так что вы рискуете попасть на место значительно раньше, чем вам обещали.

Естественно, мы направились на многообещающий разъезд. Шли быстро, хотя и без дороги, руководствуясь только указанными нам ориентирами.

Когда мы добрались до разъезда, на поля и леса уже легла ночь. Никакой оказии на Малую Вишеру вечером и ночью не предвиделось. На путях стояло десятка полтора-два вагонов, груженных лесом и торфом, ожидая отправки на Малую Вишеру, но паровоза возле них не было, его ожидали к утру. Пришлось нам заночевать на разъезде.

До войны, как видно, здесь велась значительная погрузо-разгрузочная работа, сохранилось несколько домов барачного типа и частных коттеджей, среди них выделялось здание конторы. Особых разрушений не было, но война все-таки прошлась и по этому захолустью, вокруг разъезда мы увидели несколько больших и малых воронок от авиабомб и снарядов, стекол в окнах почти не было, в некоторых зданиях взрывной волной вырвало двери. Жителей не было, хотя небольшая группа рабочих и служащих все еще хлопотала на разъезде.

Поговорив с рабочими, мы узнали, что они и их семьи живут сейчас примерно в километре отсюда в землянках и заброшенных блиндажах, а здесь жить опасно, немцы уже не раз обстреливали разъезд дальнобойной артиллерией.

Договорившись с охранником, что он разбудит нас ночью, если появится паровоз, мы пошли на ночлег в соседний домик, сохранивший исправными ставни и двери.

В домике оказалось несколько деревянных топчанов, железная койка, стол и две длинные скамейки, а в двух других комнатках на полу лежал толстый слой спрессованного сухого сена; вероятно, не так давно здесь жила рабочая бригада, а может, небольшое воинское подразделение. Пожевали сухой паек, запив холодным чаем из фляг, и улеглись отдыхать.

Только к одиннадцати часам утра прибыл наконец долгожданный паровоз. Быстро прицепившись к составу, он помчал нас в райцентр. Уже на подъезде к городку — мы стояли на тормозной площадке — был отчетливо слышен резкий свист снарядов, а затем они летели уже через нас, куда-то вперед, в сторону фронта, находящегося отсюда на расстоянии тридцати-сорока километров.

Когда мы сошли с поезда на станции Малая Вишера, оказалось, что минут за десять до прибытия нашего состава станцию обстреляли: немцы приловчились свой поезд с дальнобойными орудиями подгонять поближе к железнодорожному мосту через Волхов и часто обстреливали районный центр.

Разыскав в Малой Вишере коменданта, мы узнали от него только местонахождение штаба армии, в составе которой формировался наш корпус. О существовании самого корпуса он не знал и даже не слышал.