«Захват» дзота
Приказав разведчикам охранять мостик через ручей, я отправился в батальон, оставалось совсем недалеко до его КП. Показалось рискованным идти по дорожке, ведущей к дзоту: кто мог поручиться, что и на этой дорожке нет засады? Да и сам дзот — кто в нем? И я пошел в обход, через небольшое болото, сначала по лесу, а потом прямо по камышам по пояс в воде. Как только я вышел к болотцу, дзот стал хорошо виден. Возле него не было видно ни души. Осторожно подбираясь к дзоту по зарослям, я ни на минуту не спускал с него глаз — движения не было. Время клонилось к вечеру, немцы уже прекратили обстрел, и воцарилась такая тишина, что слышен был зуд комаров. Брести по илистому дну болота было крайне тяжело, а не допустить всплеска и вовсе невозможно, а я был уже в нескольких метрах от дзота, и всякий всплеск мог меня выдать. Я видел дзот только сбоку, а мне нужно было увидеть вход и определить, обитаем дзот или пуст, а если обитаем — то кем? «Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к болоту задом!» Не понимает по-русски. Обойдя дзот кругом и приблизившись вплотную, я увидел, что вход в него завешен немецкой мешковиной. «Эге-э-э, — думаю, — вот кто в нем обитает! Подождите же, гады! Айн минут! Счас вознесем вас к вашему богу!»
Вытащил из чехла противотанковую гранату, с которой никогда не расставался, выдернул чеку и, подбежав к двери, закричал:
— Эй! Отзывайся! Кто в дзоте?!
Тишина. «Ну, — думаю, — значит, немчура засела. Видно, выбирают момент, как бы срезать меня с автомата». Быстро отскочил за угол, замахнулся гранатой, опять прокричал:
— Хенде хох! Выходи из дзота по одному!
Вдруг мешковина зашевелилась, я с силой взмахнул рукой с гранатой и оцепенел от ужаса, еле-еле удержав гранату в руке — из-за мешковины показалось лицо... Зины, медсестры из пункта первой помощи батальона. Взвизгнув, она закрыла лицо руками. А я, не сдержав инерции, резко крутанулся и зашвырнул гранату далеко в Волхов. Обернулся, посмотрел на побелевшую сестричку и, тяжело вздохнув, признал:
— Да, Зиночка, все-таки есть у вас ангел-хранитель.
Всплеснув руками, она с удивлением проговорила:
— Товарищ батальонный комиссар! Откуда же вы появились? Ведь вы же от нас уезжали.
— Да, уезжал. А теперь опять к вам приехал, а вы так невнимательно меня встречаете. Вот, пришлось вызывать вас противотанковой гранатой.
— Да что вы! Я так испугалась, аж в глазах потемнело. Мешковину открыла, и тут глаза чьи-то зверские, и что-то кидают, прямо в лицо. Что же вы стоите? Заходите, пожалуйста, — пригласила Зина.
Но мне не хотелось туда заходить и ничего не хотелось. После всех резких и внезапных случаев этих полутора-двух часов я чувствовал себя каким-то ошеломленным... Вроде я у цели, правда, ничего еще толком не знаю. Потянуло почему-то на берег, хотелось сесть в легонькую лодочку и уплыть потихонечку... куда-нибудь... подальше.... от этого всего... что называется и есть война. Но куда ты от нее уйдешь, если она за тобой гоняется? Ее, проклятую кобыргу, нужно доконать. Только тогда от нее отделаешься. Солнце уже запряталось, но было очень светло, от высокой стены обступающего леса прямо на дзот падала вечерняя тень; стрельба совершенно затихла, и повсюду воцарилась какая-то могильная тишина: в окрестном лесу, на реке, болоте, кажется, все вымерло, даже лягушки, и те притихли. Постояв немного, я вошел в дзот.
Свободное копирование
