Батальон без командира
В дзоте находилось человек семь-восемь защитников во главе с командиром взвода связи младшим лейтенантом Аверьяновым. Их никакое командование меня крайне возмутило, и я с бранью накинулся на Аверьянова.
— Какой же вы связист, черт вас побери, когда вы сутки сидите в своем дзоте, не имея связи с полком?! Кому вы нужны — такой, с позволения сказать, связист?! Вы же знаете, что успех боя зависит от хорошей и бесперебойной связи! Или вы этого не знаете?! Вы целый день держите командира полка в полном неведении! Что тут у вас творится?! Что вы за связист после этого?! Вы бездарный невежда и безответственный тип, а не связист-офицер! Из-за вашей бездеятельности погибли два связных от комполка. Я немедленно потребую от комполка отдать вас под суд военного трибунала! За эту вашу преступную бездеятельность!.. — грозил я Аверьянову. Младший лейтенант сначала пытался оправдываться, что у него перебило почти всех связистов, но, поняв, очевидно, что это не может служить оправданием, опустил голову и молча стоял передо мной.
— Где ваш радист? — спросил я.
— Вот он, в углу.
— Почему не отвечаете на позывные полка? — спросил я радиста.
— Рация не работает, товарищ батальонный комиссар, — вскочив, коротко доложил радист.
— Рация не работает! А голова у вас работает?! Чему же вы учились?! Или «чему-нибудь и как-нибудь»? Что теперь с вами делать?! Для чего же вы здесь нужны?! Вы же просто сорвали радиосвязь с полком, вы, можно сказать, вырвали эту связь из рук командира полка. Он надеялся на вас как на последнюю надежду, и вы лишили его этой надежды!
Своему возмущению я, кажется, дал полную свободу. А негодованию моему действительно не было предела! Все, стоя, выслушали мой разнос, и каждый про себя, очевидно, исповедовался в своих недостатках и ошибках, а медсестра Зина, ленинградка, вышла в другой отсек, чтобы не слышать моей брани, но, охваченный негодованием, я не замечал этого. Только успокоившись и взяв себя в руки, я заметил свою оплошность и тут же извинился перед ней. Она усмехнулась:
— Я никому бы не поверила, что вы можете быть таким злым и беспощадным. Но я вас не осуждаю. Если бы я была мужчиной, то, наверное, поступила бы так же, а, может, и еще жестче.
Услышав такое суждение из уст женщины, я искренне поблагодарил ее. Затем, повернувшись к Аверьянову, приказал:
— Бегом исправить линию связи со штабом полка. Радиста немедленно направить в полковую мастерскую для ремонта рации. Что на передовой?
Точно никто ничего не знал, но в один голос утверждали, что на передовых никого нет.
— Если бы там никого не было, вас тоже давно бы не было, всех бы давно перестреляли, — возразил я.
С этим, кажется, все согласились.
Оказалось, этим утром были ранены комбат и комиссар батальона, их эвакуировали на правый берег, о чем все еще не было известно в штабе полка.
— Вы вот ругаете, товарищ батальонный комиссар, — вдруг заговорил Аверьянов, — а мы за день шесть атак отбили.
— Откуда вас атаковали немцы? — поинтересовался я.
— А вот отсюда, по берегу, — указал Аверьянов.
Положение становилось все более загадочным. «В самом деле, — думал я, — если бы на передовых никого не было, немцы, несомненно, атаковали бы дзот со всех сторон, но кто-то вынудил их атаковать дзот с самого невыгодного направления.
Кроме того, если немцы уже шесть раз вырывались к берегу и все же не смогли на нем закрепиться, значит, заслуга в этом не только защитников дзота, кто-то с фланга беспокоит противника». Осмотревшись, я увидел, что в дзоте оставались солидные запасы патронов и гранат, завезенных сюда еще в апреле. У стены аккуратно сложены бумажные кули с пшеничными сухарями, стояли ящики с консервами, шпиком и с медикаментами. С таким запасом можно держаться долго.
По мере успокоения я стал чувствовать себя все хуже и хуже, разболелась голова, во всем теле возникла какая-то гнетущая слабость, и снова зашумело в ушах, голове, из уха опять потекла кровь, я ощутил, как уходят силы, терялось сознание. Контузия на поляне дала себя знать, к тому же я почти сутки не ел. Все это сломило мой организм, и мне пришлось лечь. Вдруг завизжал зуммер телефона. Не имея сил подняться, я лежа проинформировал командира полка о положении дел на левом фланге и попросил усилить охрану мостика-перехода, заменив оставленных там разведчиков, а вместе с подкреплением прислать командира батальона. В ответ успел расслышать, что они только собираются создавать резерв, выйдет подкрепление не ранее утра... — и упустил трубку, потеряв сознание, силы оставили меня.
Очнувшись, я почувствовал, что болит все тело, шум в голове и ушах не прекращался, резко подскочила температура, а в глазах опять замелькали темные круги и красные шарики. Возле меня хлопотала медсестра.
— Выпейте это, — предложила она, протягивая порошок.
Через некоторое время я почувствовал заметное облегчение.
Свободное копирование
